Такой книги еще не было! Это — первое на русском языке исследование танкостроения Китая и боевого применения китайской бронетехники с середины прошлого века до наших дней.
Возникшая в 1950-е годы танковая промышленность КНР на первых порах адаптировала под местные условия советские разработки, а после разрыва с СССР сотрудничала с Израилем, США, Германией и Францией. Кроме того, китайцы жадно копировали все, что могли заполучить в ходе боевых действий или в результате операций спецслужб.
Значительный рывок китайское танкостроение совершило в 90-е годы, когда появилась возможность закупить российские Т-72 и активно использовать помощь украинских специалистов. Во многом благодаря этому китайцы смогли запустить в производство современные танки ZTZ-96 и ZTZ-99, серьезно увеличившие боевой потенциал Народно-Освободительной Армии.
К успехам китайских танкостроителей можно отнести и большой объем экспортных поставок. К давним потребителям их продукции традиционно относятся Пакистан и Иран. В настоящее время корпорация «Norinco» активно осваивает рынки Мьянмы, Марокко, Судана, Танзании и ряда других африканских стран. 3 сентября 2015 года весь мир наблюдал грандиозный парад в Пекине, на котором впервые широкой публике продемонстрировали многие образцы современной китайской бронетехники.
В этой книге вы найдете исчерпывающую информацию обо всех китайских танках от первого «Тип 59» до новейшего ZTZ-99A2. Издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей, цветных «боковиков» и фотографий.
v. 1.0 — a53
Жене Ирине с благодарностью за поддержку посвящается
3 сентября 2015 года с площади Тяньаньмэнь на весь мир транслировался проходивший в Пекине грандиозный военный парад в честь 70-летия Победы во Второй мировой войне и войне китайского народа с Японией. По сложившейся традиции, первыми прошли пешие «коробки» подразделений сухопутных войск, а также на автомобилях проехали сражавшиеся с агрессором ветераны 8-й армии, новой 4-й армии, гоминьдановских дивизий и партизанских отрядов.
Затем пошла военная техника… Парадную колонну возглавили новейшие танки ZTZ-99A, вобравшие в себя все лучшие достижения китайского танкостроения.
В настоящее время китайские танки занимают вполне достойные места как в различных рейтингах, так и на оружейном рынке. Вполне серьезно можно говорить о сформировавшейся достаточно самобытной конструкторской школе.
Однако путь к современному состоянию был весьма извилистым. Китайцы познакомились с танками достаточно рано: спустя несколько лет после их появления на полях сражений. Уже в середине 1920-х годов в страну попали знаменитые Renault FT-17. Весьма достойно проявили себя китайские танковые войска и в годы Второй мировой войны.
Когда после образования Китайской Народной Республики дружественные отношения с СССР достигли своего наивысшего расцвета, молодой танковой промышленности страны сильно повезло. Советская сторона передала ей всю конструкторскую документацию на Т-54. Именно благодаря заложенному в этот танк гигантскому модернизационному потенциалу китайская промышленность могла себе позволить роскошь практически до конца 1980-х годов заниматься постоянным улучшением различных вариантов этой машины. И не безрезультатно. Ее эволюция в Китае пошла совершенно самобытным путем. Серийное производство различных вариантов Т-54 позволило не только обеспечить потребности Народно-Освободительной Армии Китая, но и наладить активные экспортные поставки в различные страны.
Одновременно не стоит считать, что китайское танкостроение оставалось своего рода «вещью в себе». Конструкторы жадно заимствовали все, к чему только получали доступ. У фирм ведущих танкостроительных держав регулярно приобретались лицензии на производство необходимых узлов и агрегатов. При отсутствии возможности покупки лицензии не брезговали и откровенным заимствованием, как это произошло, например, с советской 125-мм танковой пушкой 2А46. По ряду экономических и политических причин китайское танкостроение в течение долгого времени оставалось «догоняющей стороной», стремящейся приблизиться к уровню передовых государств.
Ситуация стала меняться с 1990-х годов, когда отрасль получила серьезный импульс к развитию, причем вновь немалую роль в этом сыграл СССР Ведь после его распада появилась возможность прибегать к помощи специалистов постсоветского пространства, в частности украинских. Технологический прорыв не заставил себя долго ждать, и в настоящее время Китай считают производителем вполне конкурентоспособных танков, отличающихся, к тому же, сравнительно низкой ценой, что делает их более привлекательными для небогатых покупателей.
В настоящей книге автором предпринята попытка дать краткий обзор извилистого пути, по которому китайское танкостроение пришло к своему современному состоянию.
Первые сведения о появлении танков на территории Китая относятся к 1920-м годам. В то время, пришедшее к власти после революции 1911 г. Центральное правительство контролировало лишь несколько провинций на юге. Фактически страна представляла собой набор феодальных вотчин различных милитаристских группировок.
Одним из наиболее авторитетных «провинциальных милитаристов» считался Чжан Цзолинь. Опираясь на поддержку Японии, он сумел установить свой контроль над тремя провинциями: Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян, а в 1926 г. получил должность главнокомандующего Армии Умиротворения Страны.
Именно он в 1925 году заказал для своих войск, в общей сложности, 36 танков Renault FT-17. Лига Наций запрещала в то время поставлять вооружение участникам Гражданской войны в Китае, однако машины оформили как «сельскохозяйственные трактора». Первые 10 танков отправили на британском пароходе, затем в ноябре 1925 года в порт Нью-Чанг прибыли ещё четыре машины. Это стало первым зафиксированным в истории случаем контрабанды танков. Другим интересным моментом является факт, что среди попавших в руки Чжан Цзолиня машин оказались и танки, предназначенные изначально для войск адмирала Колчака. Их доставили во Владивосток в 1919 году, когда помогать Верховному Правителю Сибири было уже поздно, и танки, в конечном итоге, попали в Маньчжурию.
Имеются также не вполне проверенные данные, что на вооружении войск Чжан Цзолиня находилось и некоторое количество итальянских Fiat 3000В с 37-мм пушками. Считается, что впоследствии их захватила японская армия.
Полученные машины Чжан Цзолинь вначале использовал против своего конкурента, другого «милитариста» У Пей-фу, а затем в боях с армиями Блюхера и Чан Кайши, который после смерти Сунь Ятсена возглавил партию Гоминьдан.
После гибели Чжан Цзолиня его сын Чжан Сюэлян согласился передать танки Китайской Народной революционной армии Чан Кайши. Несколько машин придали 1-й кавалерийской бригаде 1-й армейской дивизии и использовали для борьбы с другими «милитаристами».
В 1929 году Китай приобрел у Великобритании 24 танкетки Carden-Loyd Mk. VI. Первые 12 из них прибыли уже в мае. Их направили в Сучжоу на Лунгхайский фронт. К июню 1930 года четыре из них уже оказались потеряны. Имеются данные, что примерно в тот же период правительство Гоминьдана заключило контракт и на поставку 15 французских танков Renault NC-27, однако сведений об их эксплуатации найти не удалось, и ни одна из этих машин не дожила до 1937 года.
Тем временем, воспользовавшись произошедшим 18 сентября 1931 года взрывом на железной дороге, впоследствии названным «Мукденским инцидентом», японская армия начала захват Маньчжурии. На её территории оккупанты создали марионеточное государство Маньчжоу-го во главе с последним отпрыском свергнутой в период Синьхайской революции династии Цин — Пу И, которому и передали захваченные в ходе боевых действий три китайских Renault FT-17.
Не удовлетворившись достигнутым, Япония приступила к дальнейшему расширению своего влияния в Китае. В качестве следующей цели избрали Шанхай. Несколько организованных японскими агентами провокаций привели к всплеску антияпонских настроений в городе. Начались демонстрации с призывами к бойкоту японских товаров. 27 января 1932 года у шанхайского побережья собралось около 30 японских военных кораблей, на борту которых находились 7 тыс. человек десанта. Властям Шанхая предъявили ультиматум с требованием пресечения демонстраций и компенсации материального ущерба. Несмотря на то, что городские власти согласились удовлетворить японские требования, в ночь с 28 на 29 января самолеты с авианосцев начали бомбить Шанхай, а около 3 тыс. пехотинцев Императорской армии высадились на побережье.
Ожесточенное сопротивление, оказанное 19-й китайской армией, вынудило японцев серьёзно увеличить свои силы. В числе переброшенных к Шанхаю подкреплений оказалась и 2-я отдельная танковая рота под командованием капитана Шигеми, в составе которой находилось 5 танков Туре 89 японского производства и 10 французских Renault NC-27. Если Туре 89 показали себя вполне пригодными к боевым действиям, то слишком слабая подвеска Renault NC-27 доставила японцам много хлопот, и они вскоре сняли эти машины с вооружения.
Тем не менее, сам факт столкновения с японскими танками заставил правительство Китайской Республики ускорить темпы механизации своей армии. В апреле 1932 года маршал Лиу Хсанг приступил к формированию в Чунцине первого в истории Китая бронетанкового корпуса.
Острая нехватка техники вынуждала изготавливать своими силами импровизированные бронеавтомобили на базе американских грузовых автомобилей GMC М31, которые вооружали спаренными пулеметами и 37-мм пушками. Одновременно оборотистые американцы решили предложить Китаю другую разновидность экзотических боевых машин. Под руководством генерала Фрэнка Саттонта фирма Henry Disston Steel Works установила на стандартные сельскохозяйственные тракторы броневые корпуса с двумя расположенными по бокам амбразурами для пулеметов. Также мог устанавливаться 76-мм миномет, стреляющий назад по ходу движения через люк в задней стенке боевого отделения. Машина получила наименование «Suttont Skunk». Демонстрационный образец отправили в Китай, но там отказались закупать это «вундерваффе», однако в целом, положительно оценили опыт бронирования тракторов. В итоге, по этой технологии для нужд бронетанкового корпуса в Чунцине построили некоторое количество «эрзац-танков» на базе шасси Cletrac 20, вооружив каждый двумя 7,71-мм пулеметами Льюиса и более тяжелого Cletrac 30 с 37-мм орудием и одним пулеметом.
В дополнение к закупленным ещё в 1929 году 24 британским танкеткам Carden-Loyd Mk. VI, в 1936 году приобрели ещё 29 машин. Кроме танкеток, китайцы заказали у фирмы Vickers 16 легких плавающих танков Vickers Carden-Loyd М1931.
Не ограничиваясь пулеметными машинами, Китай решил закупить и более мощные 6-тонные Vickers Mk.Е.
В качестве посредника в сделке выступила британская фирма Matcheson & Co. Ltd. Заказанная 9 марта 1934 года первая партия из 12 танков с заводскими номерами V.A.E.800–811 прибыла в период с 29 сентября по 18 ноября. Второй заказ последовал 25 мая того же 1934 года. Четыре машины с номерами V.A.E.845–848 (в отличие от предыдущей партии, они комплектовались радиостанциями) Чан Кайши получил с 13 марта по 10 мая 1935 года. Следующие четыре танка (номера V.A.E.1148–1151) заказали 12 сентября 1935 года. В итоге, Китай приобрел 20 танков Vickers Mk. Е type В (однобашенный вариант с 47-мм короткоствольной пушкой).
В марте 1936 года 12 танков Renault ZB (одна из модификаций AMR-35, в самой Франции на вооружение не принятая) приобрели на свои средства «полевые командиры» из провинции Юньнань. В Китай машины прибыли в октябре 1938 года. К этому же году относятся закупки Китаем бронетанковой техники в Италии и Германии. В Италии приобрели 20 танкеток CV33 (Китай оказался наиболее крупным зарубежным заказчиком машин этого типа), причем часть из них оснащалась, вместо штатного вооружения, 9-мм пулеметами Villar Perosa М1914 или 7,92-мм пулеметами SAFAT.
С помощью германской военной миссии китайцы закупили 15 танков Pz.I Ausf.А и 18 бронеавтомобилей Sd.Kfz.221/222. Кстати, в качестве военных советников при Чан Кайши состояло значительное количество немецких офицеров, а китайские офицеры направлялись на обучение в Германию.
Благодаря проведенным закупкам, к 1935 году китайцы смогли сформировать уже три танковых батальона. В 1937 году на вооружении у них находились следующие виды бронетехники:
— 1-й батальон (Шанхай) —29 танкеток Carden-Loyd Mk.VI и плавающих танков, три танка Vickers Mk.Е;
— 2-й батальон (Шанхай)—17 танков Vickers Mk.Е, 17 танкеток Carden-Loyd Mk.VI и четыре Renault ZB;
— 3-й батальон (Нанкин)—15 немецких танков Pz.I Ausf.А, 20 итальянских танкеток CV33 и 18 бронеавтомобилей Sd.Kfz.221/222.
Все три батальона приняли активное участие в начавшейся в 1937 году японо-китайской войне, но заметной роли не сыграли. Сказалась слабая тактическая подготовка командного состава.
1-й и 2-й батальоны японцы уничтожили в Шанхае в период с 13 августа по 9 сентября 1937 года, а 3-й — в ходе Нанкинского сражения с 4 по 13 декабря того же года. К 1938 году, после понесенных потерь, китайский танковый парк уже не превышал 48 единиц.
Это совпало со свертыванием китайско-германского военного сотрудничества. Япония, будучи союзником Третьего Рейха, настояла на прекращении контактов и отзыве немецких военных советников. Чан Кайши возлагал определенные надежды на США и Великобританию, но эти страны ограничились весьма расплывчатой «моральной поддержкой».
В сложившейся ситуации, единственным государством, оказывающим военную помощь Китаю, стал Советский Союз, так как для И. В. Сталина было на тот момент важным укрепить способность Китая сопротивляться Японии, косвенно обезопасив, таким образом, дальневосточные рубежи СССР.
Буквально сразу после начала боевых действий Советское правительство и руководство Китайской Республики заключили договор о ненападении, который стал юридическим основанием для направления в страну вооружений, техники и военных советников. Для закупки вооружений СССР предоставил Китаю кредит на сумму 150 млн долларов. Как правило, крупные партии вооружений перевозились из Алма-Аты через провинцию Синьцзян во Внутренний Китай, но часть поставок шла и морским путем через Гонконг.
Среди закупленной техники было 87 танков Т-26 образца 1933 года (однобашенный вариант с 45-мм орудием) и некоторое количество бронеавтомобилей ФАИ и БА-6. Также в китайских источниках встречается информация о приобретении в СССР четырех танков БТ-5, но советские документы этого не подтверждают.
Эти машины, а также остатки трех китайских танковых батальонов, пошли на формирование 200-й механизированной дивизии. Ее первым командиром стал генерал Ду Юмин, а военным советником состоял майор Чесноков. Также в подготовке китайских танковых экипажей принимали участие советские офицеры Грабовский, Булатов, Цыганков, Гальчин и Михайлов.
По состоянию на январь 1938 года дивизия включала два танковых (1149-й и 1150-й) полка, один бронеавтомобильный (1151-й) и один моторизованный пехотный (1152-й) полк, а также 52-й артиллерийский полк. В мае 1938 года организационно-штатная структура дивизии изменилась, и она стала состоять из трех моторизованных пехотных полков, батальона полевой артиллерии, инженерно-саперного батальона и штурмовой пехотной роты. Каждый моторизованный пехотный полк, в свою очередь, включал три пехотных батальона, танковый батальон, противотанковую и минометную роты.
Большую помощь в подготовке танковых экипажей оказали советские специалисты.
Однако Чан Кайши предпочитал держать 200-ю дивизию в глубоком тылу в качестве стратегического резерва, причем не столько для сдерживания японцев, сколько для устрашения непокорных «полевых командиров» — губернаторов провинций. В июле 1938 года из состава дивизии выделили танковую группу из десяти Т-26, а также роты 6-тонных «виккерсов» и роты итальянских танкеток, которую отправили на фронт в район Кайфын-фу, где она внесла значительный вклад в остановку японских войск.
По итогам этих боев советские военные специалисты сделали следующие выводы:
«…танк Т-26 имеет хорошее вооружение и оборудование внутри танка, что дает экипажу вести хороший огонь и хорошее наблюдение без усталости экипажа на продолжительное время. Китайские танкисты очень любят советский танк и стараются обязательно попасть на Т-26.
Танк Т-26 имеет хорошую защиту, т. е. броню и хорошую проходимость. Пример: при бомбардировке 1-го танкового батальона было попадание осколков в танк Т-26 в 3-х машинах из них все три машины были повреждены незначительно и находились на ходу после бомбардировки, это потому что броня Т-26 не разбивалась на несколько частей, а только делалось отверстие по величине осколка. Танк Т-26 имеет большой запас горючего, что дает возможность действовать и передвигаться на большое расстояние».
«Эксплуатация танка Т-26 в жаркую погоду делает нагрев до 80°, но моторы работают хорошо. Нами был проделан один эксперимент на Т-26, в июле месяце в разгар жары танк работал без остановок по пересеченной местности и оказалось, что танк работал безотказно на всех скоростях и температура была 85°. Наш вывод таков, что танк Т-26 в жаркую погоду может выполнять любое задание безотказно».
Встречалась в отчетах и оценка состоящих на вооружении Китая образцов иностранной бронетехники:
«1. Танк Виккерс вооружен незначительно, он имеет одну 37-мм пушку и один пулемет и малый запас боеприпасов, потому что нет снарядных ящиков, нет патронных ящиков, а поэтому он не может действовать на продолжительное время.
2. Танк Виккерс при попадании в него снарядом, его броня раскалывается на много частиц и осколками от брони поражается экипаж танка, броня его имеет небольшую толщину 14 м/м, а остальная еще меньше.
3. Танк Виккерс имеет плохую проходимость по пересеченной местности, по песчаной, потому что у него маломощный мотор, который имеет 65 лош. сил.
Танк „Виккерс“ и танкетка „Фиат“ в жаркую погоду переносят хуже, чем Т-26, это потому, что танк „Виккерс“ при работе очень быстро нагревается его мотор до 100–110° отчего происходят частые вынужденные остановки. На „Виккерс“ часто и быстро устает экипаж от жары, а также и на „Фиат“, потому что нет на этих системах вентиляторов».
Подробные характеристики давались не только машинам, но и командному составу. Приведем еще одну любопытную цитату:
«Генерал-лейтенант Сюй-тин-яо является и являлся начальником моторизации китайской армии. Раньше командовал 17 армией, возраст 46 лет, был в Америке, Англии и СССР. Придерживается больше взглядов английских. Имел у себя раньше советника из Англии, по отзывам генералов, да и из нашего наблюдения, генерал Сюй-тин-яо грамотный и заслуженный генерал, имеет свои труды по применению танков, выработал устав, является членом гоминдана, пользуется у Чан-хай-ши доверием. Не курит, не выпивает спиртных напитков. Имел до войны три жены, в настоящее время имеет одну».
В отношении оценки организационной структуры танковой дивизии указывалось следующее:
«…организация мотомехдивизии слишком велика и громоздка, таким соединением сложно управлять, тем более при китайских условиях, т. е. неоднородном командном составе. Действие всей дивизией немыслимо, а как правило будут действовать побатальонно совместно с пехотой. Организацию танкового полка надо считать высшим танковым соединением. Наличие в б-не большого количества транспортных машин дает возможность б-ну действовать в большом отрыве от своего соединения, баз и станции снабжения. Слишком большой людской состав б-на (около 900 чел.)».
В октябре 1938 года один из полков дивизии бросили в бой для ликвидации японского прорыва в районе Пинцзяна. Труды советских военных советников пошли впрок. Танкисты в этом бою действовали смело и решительно.
В 1939 году китайские танки приняли участие в боях за проход Кун Лун и понесли настолько большие потери, что оставшуюся технику пришлось свести в один батальон, а 200-ю дивизию стали называть моторизованной пехотной.
После заключения Советско-японского пакта о нейтралитете Япония стала оказывать на СССР колоссальное давление с целью свернуть военную помощь Китаю. Чтобы избежать нарастающей опасности войны на два фронта (против Германии и Японии), СССР с лета 1941 года вынужденно пошел на это.
Место СССР в роли ведущего военного партнера Китая заняли США. Ещё в январе 1941 года на него распространили действие закона о ленд-лизе, а уже в октябре Чан Кайши получил 36 американских легких бронетранспортеров Scout Car МЗА1.
Нападение японцев на Перл-Харбор сделало Китай и США естественными союзниками в борьбе с общим врагом. Американские военные прекрасно понимали, что Чан Кайши способен связать боями значительное количество японских дивизий, которые, в противном случае, могут быть использованы против войск Макартура на Тихоокеанском театре. Усилившиеся в связи с этим американские поставки стали осуществляться из Индии по расположенной в труднопроходимой местности так называемой «Бирманской дороге», но стремительное продвижение японской армии и оккупация Бирмы поставили эту единственную артерию под серьезную угрозу. В этой ситуации союзники потребовали от правительства Чан Кайши обеспечить безопасность маршрута, и 1 марта 1942 года китайские 5-я и 6-я армии начали продвижение на юг по Бирманской дороге. Среди многочисленных подразделений, выделенных для этой цели китайцами, оказалась и 200-я дивизия. В ответ на это 7 марта японские войска начали наступление. 200-й дивизии пришлось участвовать в затяжных боях. В частности, в районе города Таунгу (в 200 км к северу от Рангуна) она оказала упорное сопротивление наступающей 55-й японской дивизии. Командовавший в тот период китайскими войсками в Бирме американский генерал Дж. Стилуэл в одном из своих рапортов писал о подразделении следующее:
«Китайский танковый корпус наилучшим образом показал себя в боях. И это при том, что китайцы не были законодателями мод в механизированной войне, не имели многолетней традиции эксплуатации бронетанковой техники. Танкисты и пехота уничтожили около полутысячи японских солдат, распространяя панику среди врага везде, где появлялись. Это тем более удивительно, учитывая, что китайцы не были ветеранами боев и имели всего три месяца на обучение».
Но героические действия одной дивизии не могли переломить общей неблагоприятной для китайцев и англичан обстановки.
После четырех дней боёв 200-я дивизия оказалась в окружении, но продолжала сражаться ещё в течение десяти дней, после чего ценой больших потерь ее остатки прорвались к северным границам Бирмы. К концу мая 1942 года британские и китайские войска покинули Бирму, и вся ее территория перешла под японский контроль. Потеря Бирманской дороги поставила китайскую армию в исключительно трудное положение, так как она теперь потеряла возможность получать помощь от союзников. В частности, американцы так и не смогли перебросить в Китай предназначенные ему 200 танков Marmon-Harrington Т16. С другой стороны, правительство Чан Кайши было прекрасно осведомлено о невысоких боевых качествах этих машин и не горело особым желанием их получить.
Ещё в июне 1942 года Чан Кайши выступил с предложением организовать на территории Индии учебные лагеря для китайских солдат, и ближе к концу года удалось организовать учебный лагерь в Рамгаре, куда из Китая по воздуху перебросили около 13 тыс. новобранцев. В 1943 году союзники приступили к формированию Временной танковой группы (Provisional Tank Group). Первоначально танковые экипажи укомплектовали американцами, но вскоре их постепенно заменили китайцы. На оснащение группы пошли танки М4А4 Sherman (35 единиц) и М3 Stuart (48 машин) из британских запасов в Индии, а также небольшое количество британских бронетранспортеров Bren Carrier и американских полугусеничных бронетранспортеров. Начиная с 1944 года, группа принимала активное участие в Бирманской операции.
В ходе наступления на Майкван (Мэнгун) китайские танкисты атаковали позиции 18-й японской дивизии. Сковав противника с фронта действиями двух батальонов пехоты, китайские танки переправились через реку и обрушились на фланг 18-й дивизии, командир которой едва не попал в плен.
В апреле 1944 года Временной танковой группе пришлось снова столкнуться с 18-й японской дивизией. На этот раз японцы противопоставили им огонь горных пушек и собственных танков «Ха-го», используемых в качестве неподвижных огневых точек, но это не могло остановить хорошо бронированные «шерманы». Окончательно остатки японских войск в Бирме ликвидировали к июлю 1945 года.
Завершение Второй мировой войны не принесло китайцам мира. Уже к весне 1946 года распался Второй объединенный фронт — заключенный для совместного отражения японской агрессии союз между Гоминьданом и Коммунистической партией Китая. В стране с новой силой вспыхнула гражданская война, и Временная танковая группа вошла в состав войск Чан Кайши, направленных против коммунистов. В сложившейся обстановке СССР решил усилить коммунистов за счет захваченного оружия Квантунской армии. Забайкальский фронт передал в сентябре-ноябре 1945 года 320 танков и бронеавтомобилей, 1-й Дальневосточный — 210, 2-й Дальневосточный — 127 единиц. Из общего количества машин около 350 составляли средние «Чи-Ха». Они и стали основой бронетанковых сил Объединенной демократической армии Северо-Востока, ставшей впоследствии костяком Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Американцы, в свою очередь, передали имевшуюся в их распоряжении трофейную японскую технику войскам Чан Кайши.
В ходе гражданской войны обе стороны использовали танки для непосредственной поддержки пехоты. Постепенно победа стала клониться на сторону коммунистов: 31 января 1949 года их танки вошли в Пекин, а 23 апреля — в Нанкин. 1 октября того же года в Пекине провозгласили создание Китайской Народной Республики, что дало СССР возможность уже открыто и на законных основаниях поддержать коммунистическое руководство. За период до 1956 года КНР получила около 1800 Т-34-76 и Т-34-85, а также 60 ИС-2. Кроме танков, в Китай поставлялись самоходные установки СУ-100 и бронетранспортеры БТР-40 и БТР-152. Именно на этих машинах китайские добровольцы воевали с американцами в Корее. По данным американской разведки, в боевых действиях участвовали четыре китайских танковых полка из четырех рот Т-34-85 и одной роты ИС-2 каждый. К концу войны в рядах китайских добровольческих частей оставалось 38 танков ИС-2.
В 1954 году правительство КНР приняло решение развернуть в стране производство Т-34-85 под наименованием Туре 58. Одновременно в Китае стали прорабатывать альтернативный вариант Т-34-1. Путем перекомпоновки моторно-трансмиссионного отделения и подвески предполагали уменьшить массу машины и снизить её высоту. Другим проектом того времени стал Т-34-2 — попытка китайских инженеров скопировать советский Т-54. Однако ни одного опытного образца так и не изготовили. Да в этом и не было никакой необходимости, так как СССР передал Китаю техническую документацию на Т-54, который и стал прародителем собственно китайских танков.
Своим началом танкостроение Китайской Народной Республики (КНР), во многом, обязано технической помощи со стороны СССР 14 февраля 1950 года в Москве подписали Договор о дружбе и взаимной помощи между СССР и КНР, который положил начало политическому, экономическому и военному сотрудничеству двух стран. Своего апогея оно достигло в середине 1950-х годов.
В 1956 году НОАК получила для ознакомления несколько образцов советских танков Т-54А и необходимую для развертывания лицензионного производства этих машин техническую документацию. В апреле прибыла многочисленная группа советских технических специалистов, среди которых находились представители завода в Нижнем Тагиле. В её задачу входила всесторонняя помощь китайским коллегам как в освоении танка, так и в строительстве завода № 617 по его производству в городе Баотоу (Внутренняя Монголия). Следует отметить, что технологию советские специалисты передали китайским партнерам не в полном объеме. Ограничения коснулись, в частности, конвейерной сборки. Темпы работ оказались весьма высокими, и уже в 1957 году первый собранный ещё из советских комплектующих серийный танк покинул сборочный цех. В настоящее время это построенное с советской помощью предприятие именуется «Первой машиностроительной корпорацией Внутренней Монголии» и входит в состав государственной промышленной группы NORINCO, оставаясь единственным производителем танков в КНР. Также для проектных разработок в области бронетанковой техники в Пекине создали НИИ-201.
1 октября 1959 года на параде в Пекине, посвященном 10-летней годовщине образования КНР, прошли уже 32 танка. Машины первых серий практически полностью повторяли конструкцию Т-54А, но постепенно китайские инженеры начали вносить изменения для лучшего приспособления машины к климатическим условиям Юго-Восточной Азии.
Первоначально на заводе планировали изготавливать до 1000 машин в год. Но темпы освоения производства сильно замедлились, после того как, вследствие ухудшения отношений между двумя странами, советские технические специалисты были отозваны с китайских народнохозяйственных строек. К тому же завод № 617 столкнулся с нехваткой комплектующих, многие из которых в то время ещё поставлялись из СССР.
В 1961 году китайские руководители решили присвоить машине «национальное» наименование Туре 59, но употреблялся также заводской индекс WZ-120. К 1967 году объём производства танков составлял 600 машин в год. Несколько позднее построили ещё два предприятия в Шанхае и Внутренней Монголии. В начале 1970-х годов годовой объём производства танков колебался в пределах от 500 до 700 единиц, в 1979 году удалось преодолеть планку в 1000 машин в год, затем это количество снизилось до 500 в 1980 году и 600 — в 1981-м. В 1982 году количество изготовленных машин возросло до 1200 единиц и, начиная с 1983 года до прекращения выпуска в 1987 году, составляло 1500–1700 танков в год.
Постепенно, к 1983 году в частях НОАК накопилось уже порядка 1500–1700 танков Туре 59. К середине 1990-х годов их число возросло до 6000 машин разных модификаций. Несмотря на поступление более современных танков, по состоянию на 2014 год в НОАК продолжает находиться 2200 единиц Type 59-I, 550 — Type 59-II и 650 — Type 59D.
Туре 59 во многом повторяет конструкцию Т-54 и имеет классическую компоновку с передним расположением отделения управления и задним — моторно-трансмиссионного. Корпус сварной. Верхний лобовой броневой лист толщиной до 100 мм выполнен монолитным и установлен под углом 60° к вертикали. С целью увеличения прочности днищу придали корытообразную форму. Борта расположены вертикально.
Башня — литая, полусферической формы с дифференцированными по толщине стенками. Привод разворота — электрический. Экипаж 4 человека: командир, механик-водитель, наводчик, заряжающий.
Рабочее место механика-водителя оборудовали сдвижным люком. В положении «по-боевому» для обзора использовались два призматических наблюдательных прибора. В ночное время вместо одного из них мог устанавливаться инфракрасный активный прибор. Имевшийся в распоряжении механика-водителя курсоуказатель-гирополукомпас позволял в течение короткого времени выдерживать направление движения танка в условиях ограниченной видимости и отсутствия ориентиров. Справа от механика-водителя располагались аккумуляторные батареи, передние топливные баки и часть боекомплекта.
Танки первых серий вооружались стабилизированной в вертикальной плоскости 100-мм нарезной пушкой Туре 59 —лицензионной копией советского орудия Д-10ТГ. Пушка оснащалась эжектором для продувки канала ствола после выстрела, что существенно снижало загазованность боевого отделения. Затвор имел предохранительное устройство, препятствующее самопроизвольному спуску при ударах на ходу. Углы вертикальной наводки находились в диапазоне от -4° до +17°. Орудие снабжалось телескопическим шарнирным прицелом китайского производства (копия советского ТШ-2А-22) с переменным 3,5 и 7-кратным увеличением. Эффективная дальность стрельбы по стандартной цели — до 1200 метров.
Одноплоскостной стабилизатор вооружения являлся копией советского СТП-1 «Горизонт». Он позволял вести прицельный огонь на ходу. Его главным недостатком было отсутствие возможности для наводчика наблюдать за целью, когда пушка блокировалась на определенных углах возвышения. После разрыва советско-китайских отношений установку стабилизаторов вооружения и приборов ночного видения пришлось прекратить.
Справа от орудия монтировался спаренный 7,62-мм пулемет Туре 59-Т (лицензионная копия советского СГМТ). Ещё один жестко крепился в лобовом листе корпуса по правому борту. Эффективная дальность стрельбы составляла до 1000 метров.
Над люком заряжающего на турели установили 12,7-мм зенитный пулемет Туре 54 (копия ДШКМ) с углами вертикального наведения от 4,5° до +82°. Для снижения отдачи станок оснащался пружинными противооткатными устройствами.
Боекомплект состоял из 34 унитарных выстрелов к орудию, 3500 7,62-мм и 200 12,7-мм патронов.
Силовая установка представлена 12-цилиндровым V-образным дизельным двигателем жидкостного охлаждения «12150L» (копия советского В-54) мощностью 520 л.с. при 2000 об./мин. Конструкция трансмиссии также повторяла таковую Т-54А и состояла из входного редуктора (гитары) с принудительной смазкой и стальным картером, многодискового главного фрикциона сухого трения, механической пятиступенчатой коробки передач, механизма поворота и простых однорядных бортовых редукторов.
Запас топлива в 532 литра находился в трех наружных и трех внутренних баках. Дополнительно на корме могли устанавливаться ещё две бочки, что увеличивало запас хода с 440 до 600 км.
Ходовая часть, применительно к одному борту, состояла из пяти сдвоенных опорных катков большого диаметра с резиновыми бандажами, ведущего колеса заднего расположения и ленивца. Подвеска индивидуальная, торсионная. Опорные катки позаимствовали от Т-55, как более легкие и технологичные. Каждая гусеница состояла из 90 траков шириной 580 мм. Удельное давление на грунт —0,81 кг/см2. Максимальная скорость по шоссе — 50 км/ч.
Танк Туре 59 преодолевал подъём в 30°, вертикальную стену высотой 0,8 м и ров шириной 2,7 м. Позднее все машины оборудовали средствами для подводного вождения по образцу советских, что позволяло преодолевать по дну водоёмы глубиной до 5,5 м.
Установленное на танке углекислотное противопожарное оборудование обеспечивало тушение трёх различных пожаров или двух, одновременно возникших в разных отделениях.
В кормовой части корпуса снаружи устанавливались две дымовые шашки с дистанционным зажиганием от электрозапалов. Управлять постановкой дымовых завес могли командир и наводчик. Позднее вместо шашек установили термодымовую аппаратуру по образцу советской.
В качестве средства связи использовались китайские копии советских радиостанций Р-113 и танкового переговорного устройства ТПУ Р-120.
В начале 1960-х годов в производство запустили усовершенствованную модификацию Type 59-I (WZ-120A). По своим характеристикам эта модель соответствовала советскому Т-54Б, но без двухплоскостного стабилизатора вооружения. Танк получил модернизированное 100-мм орудие Type 69-II, примерно соответствующее по своим характеристикам советскому Д-10Т2С. Одна из входящих в группу NORINCO фирм разработала новый оперенный бронебойный подкалиберный снаряд с удлиненным сердечником АР100-2. Он обладал начальной скоростью 1480 м/с и на дистанции 2400 м пробивал расположенный под углом 65° 150-мм броневой лист. За счет применения бака-стеллажа боекомплект орудия довели до 44 выстрелов.
Командир и механик-водитель получили новые инфракрасные приборы ночного видения, а наводчик — ночной прицел активного типа с инфракрасным прожектором, который крепился справа-сверху от пушки.
Боевое отделение оборудовали вращающимся поликом, что потребовало внесения некоторых изменений в расположение боеукладки.
Танк получил закрывающие ходовую часть резино-тканевые бортовые экраны и скопированную с советских танков автоматическую систему пожаротушения.
В начале 1980-х годов на танки стали устанавливать лазерные дальномеры Type 83-II и Туре 82 китайской фирмы CEIEC. Последний обеспечивал измерение расстояний до цели в диапазоне дальностей от 300 до 3000 м с точностью до 10 м. Дальномер располагался на маске орудия справа от инфракрасного прожектора.
Впервые в истории китайского танкостроения применили простой аналоговый баллистический вычислитель. Все необходимые данные вводились в него вручную с помощью кнопочной панели управления, после чего прибор выдавал нужный угол возвышения орудия.
Постепенно все имеющиеся в НОАК танки Туре 59 модернизировали до стандарта Type 59-I. Для Пакистана разработали модификацию Type 59АР, отличающуюся наличием приваренной к кормовой части башни решетчатой корзины с установленными по бортам дымовыми гранатометами английского производства.
В 1986 году корпорация NORINCO подготовила вариант модернизации танков Туре 59 и Type 59-I, поставленных в различное время на экспорт. В ряде источников эту модификацию называют Туре 59R.
Проект предусматривал установку более мощного (730 л.с.) дизельного двигателя 12150L7BW (такого же, как на танке Туре 80), что увеличивает удельную мощность и, как следствие, проходимость по пересеченной местности. Изменилась и конструкция трансмиссии — разработали новые фрикционы. Гусеницы получили резино-металлические шарниры и съёмные резиновые башмаки.
Боекомплект 100-мм орудия дополнили новыми оперенными трассирующими подкалиберными снарядами повышенной бронепробиваемости APFSDS-T.
Систему управления огнем также усовершенствовали. Теперь она включала бесподсветочные ночные прицелы командира и наводчика, лазерный дальномер и улучшенный стабилизатор вооружения в вертикальной плоскости.
Для защиты от оружия массового поражения танк оборудовали создающей избыточное давление внутри машины фильтровентиляционной установкой.
Корпорация NORINCO активно рекламировала свой пакет усовершенствований на различных международных выставках вооружений, но данные о такой модернизации танков отсутствуют.
В начале 1980-х годов произвели замену 100-мм орудия на новую 105-мм нарезную пушку Туре 81, получив тем самым модификацию Type 59-II. Новое орудие представляло лицензионную копию американской пушки М68 израильского производства. В свою очередь, американцы создали её для вооружения своего М60 на основе британской Royal Ordnance L7.
В Израиле М68 устанавливали на танки Centurion Shot и Merkava 1-й и 2-й модификаций. Орудие хорошо зарекомендовало себя в Шестидневной войне и Войне Судного дня, уверенно поражая находящиеся на вооружении арабских государств Т-54 и Т-55. К тому же проводились многочисленные опыты установки этого орудия на трофейные сирийские и египетские Т-54, которые под индексом «Тиран-4Ш» поступали на вооружение ЦАХАЛа.
Новая артсистема получила значительное преимущество в плане точности стрельбы и могущества выстрелов перед прежней 100-мм китайской пушкой. К тому же сходные массо-габаритные характеристики позволили установить его в имеющейся башне без значительных переделок, но стабилизатор вооружения остался прежним. Углы вертикальной наводки — от -4° до +17°.
Для пушки Туре 81 фирма NORINCO разработала новый набор боеприпасов, включающий оперенный бронебойный подкалиберный снаряд с сердечником из уранового сплава, а также производимые по израильской технологии фугасные и кумулятивные снаряды. Боекомплект остался прежним —44 выстрела. Пулеметное вооружение изменений не претерпело.
Танк получил новую систему управления огнем, аналогичную установленной на Туре 79 и включающую бесподсветочные перископические ночные приборы командира (DC 1026/00), наводчика (DC 1024/00) и механика-водителя (DC 1028/00) разработки английской фирмы MEL. Лазерный дальномер перенесли в специальное окно в командирской башенке. Оснащенные таким оборудованием танки получили индекс Туре 59-НА. Другим их отличием стало введение в конструкцию орудия термозащитного кожуха.
Модернизации подверглись противопожарное оборудование, радиостанция и термодымовая аппаратура. В отличие от линейных, командирские машины получили дополнительную радиостанцию.
Модификация Type 59-II производилась только для НОАК и на экспорт не поставлялась, за исключением нескольких машин для Пакистана. Часть изготовленных ранее танков Туре 59 также довели до стандарта Type 59-II.
Параллельно с китайской модернизацией британская фирма Royal Ordnance разработала два похожих варианта модернизации танков Туре 59, находящихся на вооружении армии Пакистана. Разработчики также пошли по пути установки 105-мм орудия L7A3, но в качестве боеприпасов предложили стандартные снаряды английского производства.
Первый вариант получил тепловизионный прицел IR18 фирмы Barr and Stroud, смонтированный в передней части башни слева от пушки, и успешно испытанную в Бовингтоне усовершенствованную систему управления огнем. От крупнокалиберного зенитного пулемета над люком заряжающего отказались.
Второй вариант оказался более радикальным. Он предусматривал установку дополнительных плит комбинированной брони POMOR-B на верхней и нижней лобовых деталях корпуса, а также фронтальной части башни. В передней области ходовой части сверху разместили сгруппированные по три штуки элементы динамической защиты POMOR-A. От курсового пулемета отказались, а сдвоенную фару и противогрязевой щиток вынесли ближе к краю. Орудие получило двухплоскостной стабилизатор. По бокам башни смонтировали дымовые гранатометы, а в кормовой части приварили дополнительный короб для ЗиП и прочего имущества.
Оба варианта в 1987 году прошли демонстрационные испытания на пакистанских полигонах, но заказов фирма Royal Ordnance так и не дождалась.
В 2000 году китайцы изготовили опытный образец Type 59-II, предназначенный для отработки некоторых западных систем и технологий. Танк вооружили 120-мм гладкоствольной пушкой со стволом длиной 44 калибра, аналогом германской Rh-120-L44, технологию изготовления которой фирма NORINCO получила из Израиля, где лицензионная копия этого орудия под наименованием MG253 была принята в качестве основного оружия танков Merkava. Считая, что в перспективе машины со 120-мм пушками начнут поступать на вооружение НОАК, специалисты китайской компании освоили и серийный выпуск боеприпасов к MG253: оперенных бронебойных подкалиберных, кумулятивных и осколочно-фугасных. В связи с увеличением размеров используемых унитарных выстрелов боекомплект пришлось снизить до 28 снарядов. Кстати, не следует путать эту артсистему с оригинальной китайской разработкой — 50-калиберной 120-мм гладкоствольной пушкой, устанавливаемой на противотанковую САУ Туре 89.
Новое орудие потребовало частично переконструировать башню. Вооружение получило двухплоскостной стабилизатор. Изменения в бронирование, а также в конструкцию двигателя и ходовой части не вносились. Боевая масса машины составила 36,5 тонн.
На вооружение НОАК Type 59Gai не принимался. Сведений о дальнейшей судьбе прототипа найти не удалось.
В 1990-х годах китайцы приступили к модернизации имевшихся у них Type 59-II. В итоге конструкторы создали модификацию, получившую наименование Type 59-IID (WZ-120C). Основными направлениями были повышение живучести и увеличение боевой эффективности.
На танк установили динамическую защиту FY, которая представляет собой заполненные пластичным взрывчатым веществом коробчатые контейнеры. Их разместили на верхней лобовой детали корпуса (13 штук), а также на скулах башни (по 15 штук).
Верхнюю лобовую плиту сделали сплошной, убрав курсовой пулемет и перенеся сдвоенную фару на надгусеничную полку, что увеличило снарядостойкость. Ходовая часть получила дополнительную защиту из 5-секционных резино-тканевых экранов фигурной формы.
105-мм орудие после модернизации получило обозначение Type 83-I. Танк получил новую систему управления огнем, включающую новые комбинированные пассивные прицелы командира и наводчика, вспомогательный телескопический прицел, встроенный лазерный дальномер, усовершенствованный двухплоскостной стабилизатор вооружения и цифровой баллистический вычислитель. Вместо перископического прицела наводчика может быть установлен тепловизор.
По бокам башни разместили два блока по четыре дымовых гранатомета, а в кормовой части — корзину для имущества экипажа. Постановка дымовой завесы осуществляется путем впрыскивания топлива в выхлопной патрубок.
Двигатель 12150L7 форсировали путем увеличения подачи топлива и степени сжатия, что позволило довести его мощность до 580 л.с. В результате удельная мощность 36-тонной машины составила 15,67 л.с./т. Скорость по шоссе—50 км/ч, по пересеченной местности — 25 км/ч. Запас хода —440 км (с дополнительными баками — 600 км).
Механическая трансмиссия представлена многодисковым главным фрикционом сухого трения, 5-ступенчатой коробкой передач и планетарными механизмами поворота. Валы торсионов усилили. Гусеница получила резино-металлические шарниры. Среднее удельное давление на грунт — 0,81 кг/см2.
При помощи ОПВТ Type 59D способен преодолевать по дну водные преграды глубиной до 5,5 м. Также имеются противоатомная защита и фильтровентиляционная установка. Новая радиостанция А-220А способна поддерживать связь на дистанциях до 16 км.
Кроме собственно модификации Type 59D, существует вариант Type 59D1 (WZ-120C–I), вооруженный 105-мм пушкой Туре 79 с алюминиево-композитным термическим кожухом. Конструктивно это орудие как и Type 83-I идентично британской L7A3, но способно вести через ствол стрельбу ПТУРами с максимальной дальностью стрельбы до 5,2 км и бронепробиваемостью до 700 мм гомогенной брони.
По состоянию на 2014 год в рядах НОАК находится 650 танков Type 59D.
Модификация Type 59D1 предназначена для экспортных поставок.
В значительных количествах (1759 единиц) танки Type 59-I поставлялись в Пакистан. Также лицензионное производство машин этого типа развернули на построенном с участием Китая заводе г. Таксила (Пенджаб). К 1990-м годам назрела необходимость их глубокой модернизации, которая и была осуществлена с привлечением специалистов не только из Китая, но и из Харькова. В исходную конструкцию внесли более 50 изменений. Результат работы пакистанской национальной компании Heavy Industries Taxila под названием «Al Zarrar» впервые представили в ноябре 2000 года на проходившей в Карачи выставке вооружений IDEAS-2000.
Масса танка увеличилась до 45 тонн. Корпус и башню оставили прежними, но усилили их защищенность за счет установки блоков динамической защиты китайского производства, а также закрывающих ходовую часть резино-тканевых экранов с аналогичными блоками. В носовой части установили фары с ограждением и противогрязевой щиток.
В качестве основного вооружения применили стабилизированную в двух плоскостях 125-мм китайскую гладкоствольную пушку ZTP-98, которую большинство источников считают нелицензионной копией советской 2А46. Однако сами китайцы утверждают, что их орудие ведет свою родословную от проходившего в 1984 году испытания 120-мм танкового орудия. Автомат заряжания отсутствует, поэтому экипаж состоит из четырех человек, включая заряжающего. Боеприпасы для этой артсистемы выпускает компания NORINCO. Справа от орудия размещен спаренный 7,62-мм пулемет Туре 59-Т, а на крыше башни 12,7-мм пулемет Туре 54.
По бортам башни смонтировали два блока дымовых гранатометов, аналогично танку Туре 85-IIМ.
Система управления огнем французского производства включает стабилизированные комбинированные прицелы командира и наводчика с тепловизионным каналом и лазерным дальномером, цифровой баллистический вычислитель, панель управления и атмосферный датчик.
Силовая установка представлена 12-цилиндровым дизельным двигателем 12150-BW китайского производства мощностью 730 л.с. при 1400 об./мин. Это потребовало перекомпоновки моторно-трансмиссионного отделения с выводом выхлопных патрубков на правый борт. Танк получил улучшенную независимую торсионную подвеску, а также снабженные асфальтоходными башмаками гусеницы с резино-металлическими шарнирами. Максимальная скорость — 65 км/ч. Запас хода по шоссе — 450 км.
К 2004 году разработали вариант танка с дополнительными панелями пассивной брони, что придало башне коробчатую форму. Довести до уровня «АI Zarrar» запланировали все состоящие на вооружении пакистанской армии танки Туре 59, но по состоянию на 2010 год модернизацию прошли всего лишь 80 машин.
Иранский вариант глубокой модернизации танков Т-54/55 и Туре 59. Разработан с целью продления срока их службы. Китайские машины поступили в Иран в 1982–1986 годах (около 300 единиц). Состоит на вооружении с 1996 года по большей части в танковых подразделениях Корпуса стражей исламской революции и некоторых частях сухопутных войск.
100-мм пушку заменили 105-мм нарезной М68, устанавливаемой на американские М60А1, установили систему управления огнем Fontona EFCS-3 словенского производства, состоящую из лазерного дальномера, электронного баллистического вычислителя, обеспечивающего применение снарядов различных типов, дневного прицела 10-кратного увеличения с полем зрения 6° и 7-кратного ночного прицела с таким же полем зрения.
Вместо штатных дизелей установили двигатель V-46-6V-12 мощностью 780 л.с. и трансмиссию SPAT 1200, способную работать, как в автоматическом, так и в полуавтоматическом режимах. Гусеницы получили резино-металлические шарниры. Установили элементы навесной динамической защиты.
Боевая масса машины достигла 36 тонн. Максимальная скорость движения по шоссе — 65 км/ч, запас хода — 510 км.
По состоянию на 2014 год на вооружении Ирана состоят 450 танков Т-54/55 и Туре 59, модернизированных до стандарта Safir-74.
Кроме описанных выше, существуют ещё и другие, менее известные модификации танка Туре 59.
Type 59Р впервые представили публике на выставке IDEX2007 в качестве улучшенной модификации Type 59D1. Его отличительная особенность — усиленное бронирование башни и лобовой части корпуса.
В 2006 году Танзания решила модернизировать состоящие на вооружении танки Туре 59. По их заказу китайские конструкторы разработали проект, получивший наименование Type 59G.
Данную модификацию можно, пожалуй, отнести к наиболее глубокой переработке базовой конструкции. Танк получил 125-мм гладкоствольную пушку с современной сварной башней, напоминающей таковую Type 96G. От танка Туре 96 позаимствована и система управления огнем. Единственное отличие — с целью удешевления конструкции вместо тепловизора установили обычный инфракрасный ночной прицел. В итоге вес машины достиг 42 — 43 тонн. По уровню защищенности Type 59G превосходит близкий по характеристикам пакистанский «Al Zarrar». Кроме Танзании, до этого стандарта планирует модернизировать свои танки Бангладеш.
* — в совокупности с Т 54/55 и Safir 74.
** — точные данные отсутствуют.
*** — в совокупности с Al Zarrar.
С 1963 года в компании NORINCO приступили к работам по улучшению танка Туре 59 и его адаптации к местным производственным условиям. Предусматривалось использование только китайских узлов и агрегатов, так как помогавший в освоении производства Туре 59 СССР к тому времени из-за ухудшения отношений отозвал своих специалистов из Китая и прекратил поставку комплектующих. Для молодой китайской промышленности это оказалось очень сложной задачей. Работы над новой машиной продвигались крайне медленно.
По утверждению китайских источников, в немалой степени дополнительно затормозила проектирование развернувшаяся в то время в стране «культурная революция», вылившаяся в хаос и настоящую «войну всех против всех». Это фактически парализовало деятельность конструкторов и производственников.
Первый прототип изготовили в 1966 году, а второй — в 1968-м.
В 1969 году, в ходе боев за остров Даманский, китайцам удалось подбить новейший по тем временам советский танк Т-62. Обездвиженная машина осталась на льду Уссури между островом и китайским берегом. В первую же ночь в ней побывали китайские разведчики, которые сняли прицел TШ 2Б-41 и вынесли бронебойно-подкалиберный снаряд. Чтобы не допустить эвакуации Т-62 противником, советская сторона вела постоянный артиллерийский огонь. В результате лед лопнул, и танк затонул. Однако в мае китайцы смогли вытащить машину на свой берег, после чего подвергли её самому детальному изучению, а в соответствии с полученными сведениями доработали свой перспективный танк, внеся в конструкцию 11 новых существенных изменений.
Проведенные в феврале 1970 года испытания показали, что новая машина все ещё не удовлетворяет требованиям военных. К началу 1970-х годов, после выпуска установочной партии, завод смог приступить к ограниченному серийному производству. 26 марта 1974 года новому танку присвоили официальное наименование Туре 69 (заводское обозначение WZ-121). Однако доводка затянулась. Вплоть до 1980-х годов машина продолжала оставаться достаточно «сырой», но потребность в модернизации китайского танкового парка была столь велика, что многие узлы и агрегаты разрешили испытывать по упрощенной программе.
Наибольшие проблемы создавала новая 100-мм гладкоствольная пушка. Точность её стрельбы сильно уступала нарезному варианту. В итоге, изготовив около 150 экземпляров модификаций Туре 69 и Type 69-I, китайцы бросили все силы на усовершенствование вооружения, что привело к созданию модификации Type 69-II, которую с 1982 года запустили в серийное производство. В том же году новый танк впервые показали публике на военном параде.
Корпус, башня, двигатель, трансмиссия, пулеметное вооружение, люки членов экипажа, а также многие другие узлы и агрегаты, в сравнении с Туре 59 не претерпели практически никаких изменений. Наибольшее число усовершенствований внесли в систему управления огнем и вооружение.
Первые образцы в качестве основного вооружения получили новую 100-мм гладкоствольную пушку Туре 69, разработанную не без влияния советской 115-мм У-5ТС. Это орудие, в отличие от нарезного варианта, имело более длинный ствол (5450 мм) и эжектор оригинальной конструкции с двумя уступами. Боекомплект состоял из 44 выстрелов. Номенклатура унитарных оперенных боеприпасов включала осколочно-фугасные, кумулятивные, бронебойно-подкалиберные снаряды, а также выстрелы с готовыми поражающими элементами. Обычно стандартная укладка включала 18 осколочно-фугасных снарядов и по 13 подкалиберных и кумулятивных. Эффективная дальность стрельбы — 1000 метров. Боевая скорострельность — 6–7 выстрелов в минуту. Но в дальнейшем китайцы оказались вынуждены вернуться к проверенному 100-мм нарезному орудию.
Уже первые серии Туре 69 оснастили двухплоскостным стабилизатором орудия, который позволял вести прицельную стрельбу на ходу. Диапазон скоростей вертикальной наводки составлял 0,07-4,5 градусов в секунду, горизонтальной — 0,07–15 градусов в секунду. Также в систему управления огнем входил установленный над маской пушки в коробчатом бронекорпусе лазерный дальномер Туре 82 производства китайской фирмы CEIEC. Он позволял с точностью до 10 м измерять дальность на дистанциях от 300 до 3000 м. Кроме этого параметра, аналоговый баллистический вычислитель автоматически учитывал угол наклона цапф пушки, а данные о температуре воздуха и заряда вводились вручную.
Приборы ночного видения активного типа скопировали с советских образцов. Один инфракрасный прожектор располагался над перископическим прибором командира (на командирской башенке), второй — на башне справа от пушки и, посредством специального привода, наводился в вертикальной плоскости совместно с орудием. Перископический прицел наводчика получил дневной и ночной каналы. Прибор ночного видения имелся и у механика-водителя. Он устанавливался вместо левого перископа.
Уже в процессе серийного производства на Туре 69 стали устанавливать более совершенную модель инфракрасного прожектора, скопированную с советского образца «Луна» и автоматическую коллективную систему защиты от оружия массового поражения с новой фильтровентиляционной установкой.
Экипаж танка Туре 69 состоит из четырех человек: механика-водителя (располагается в отделении управления справа), заряжающего (в башне справа от орудия), наводчика (слева от орудия) и командира (располагается позади наводчика).
Вспомогательное вооружение из двух 7,62-мм и одного 12,7-мм пулеметов унаследовано от Туре 59. Бронирование также не претерпело принципиальных изменений.
Туре 69 оснащался созданными на базе советских образцов радиостанцией «889» (позднее заменена на «892») с дальностью связи до 25 км и танковым переговорным устройством «883». На командирских машинах устанавливали по две радиостанции. Также имелась встроенная термодымовая аппаратура и управляемая из боевого отделения полуавтоматическая противопожарная система.
Силовая установка представлена четырехтактным 12-цилиндровым дизельным двигателем «12150L7» мощностью 580 л.с. (при 2000 оборотах в минуту), который фактически оказался форсированным вариантом советского В-54. Для размещения охлаждающего вентилятора увеличенного диаметра потребовалось сделать в нижней части кормового бронелиста специальный выступ полукруглой формы. Трансмиссия — механическая, планетарная, аналогичная установленной на Туре 59.
Ходовая часть применительно к одному борту состоит из пяти опорных катков, ведущего колеса заднего расположения и ленивца. Мелкозвенчатая гусеница шириной 580 мм состоит из 90 траков с металлическим шарниром. Шаг трака — 137 мм.
Первоначальный вариант со 100-мм гладкоствольным орудием, инфракрасными приборами ночного видения и лазерным дальномером. Изготовленные 100 экземпляров в процессе опытной эксплуатации в войсках обнаружили большое количество «детских болезней» и были возвращены для доработки.
Вариант, в который китайцы внесли ряд усовершенствований после ознакомления с советским Т-62: инфракрасный прожектор «Луна» и улучшенную систему защиты от оружия массового поражения. Также несколько усилили бронирование.
Самая массовая модификация. Выпускалась серийно с 1982 года. В этом варианте вернулись к вооружению из 100-мм нарезного орудия, которое превосходило гладкоствольное по бронепробиваемости и точности стрельбы. Новая система управления огнем TSFCS включала двухплоскостной стабилизатор вооружения, смонтированный под маской пушки лазерный дальномер «С-83-II», баллистический вычислитель и комбинированный перископический прицел наводчика. Вычислитель получал в автоматическом режиме данные от дальномера, а также датчиков угла наклона цапф и азимута поворота башни. Вручную вводились данные о типе выстрела, температуре заряда и параметрах атмосферы, после чего вычислитель автоматически передавал расчетные данные на стабилизатор вооружения. Такая система обеспечивала возможность поражать с первого выстрела неподвижные и движущиеся цели в дневное и ночное время с вероятностью 50 — 55 %, причем на поражение типовых целей требовалось не более 6 секунд.
Перископический дневной/ночной прицел наводчика Туре 70 имел зависимую стабилизацию поля зрения. Дальность действия в темное время суток — до 800 м, угол поля зрения —6°, увеличение — 7-кратное.
Командир располагал двухканальным прибором наблюдения Туре 69 с ночным каналом, который обеспечивал 5-кратное увеличение днем и 8-кратное ночью. Дальность определения целей —350 м, угол поля зрения днем 12°, ночью — 8°.
В распоряжении механика-водителя имелось два дневных перископа, причем левый мог заменяться на прибор ночного видения с 1-кратным увеличением, полем зрения в 30° и дальностью видения 60 м. При использовании инфракрасного прожектора дальность могла увеличиваться до 200 — 300 м.
Боекомплект к пулеметам состоял из 3400 7,62- и 500 12,7-мм патронов. На некоторых машинах зенитный пулемет снабжался броневым щитком, а на поставляемых в Таиланд танках он уже на месте заменялся на 12,7-мм американский М2НВ Browning.
Усовершенствовали систему защиты от оружия массового поражения, добавили дымовые гранатометы по бокам башни, а также, для обеспечения защиты от кумулятивных снарядов, установили решетчатые металлические экраны.
Командирской танк. Оснащен двумя радиостанциями «889» и «882». Кроме того, в ящиках-контейнерах, приваренных к кормовому бронелисту, разместили полевое телефонное оборудование. От линейных машин отличался наличием на башне двух антенн, а также закрепленного между люками трубчатого контейнера со складной мачтовой антенной, применяемой для связи в стационарном положении (при её использовании значительно возрастает дальность связи).
Экспортный вариант командирского танка. Отсутствует курсовой пулемет, но установлены две радиостанции.
Модификация разработана в 1988 году. Серийное производство начали годом позже. Отличалась от Type 69-IIA установкой 105-мм нарезного орудия и дополнительных модулей активной защиты передней и боковых частей башни.
Модификация запущена в производство с конца 1991 года. В сравнении с Type 69М отличалась улучшенными приборами ночного видения и системой управления огнем.
Дальнейшее развитие Туре 69-IIMP. В производстве с 1992 года.
Командирский вариант Type 69-IIMA. Отличался наличием дополнительной радиостанции и инверторного генератора, который служил резервным источником питания.
На вооружении НОАК поступило лишь небольшое количество танков Туре 69 первых серий со 100-мм гладкоствольной пушкой. Основная масса машин производилась на экспорт.
Первым зарубежным заказчиком стал Ирак. В мае 1981 года эта страна с помощью Саудовской Аравии заключила контракт на поставку танков Type 69-II и БРЭМ на его базе.
Главным отличием отправляемых в Ирак машин стали опоясывающие по периметру башню решетчатые экраны и смонтированные по бокам два четырехствольных блока дымовых гранатометов. Запуск дымовых гранат мог производиться как командиром, так и наводчиком. С целью повышения защищенности в лобовой проекции изъяли курсовой пулемет, что позволило сделать верхний лобовой лист монолитным. Ходовую часть прикрыли откидными противокумулятивными экранами.
После опытной эксплуатации в иракской армии первых ста машин по желанию заказчика китайцы внесли в конструкцию более 20 различных усовершенствований. Поэтому машины последних партий относились к трем специфическим модификациям:
Type 69Q-M (называемый в иракской армии Т-55В) — представлял собой Type 69-I, но вооруженный 100-мм нарезной пушкой, что позволило избежать проблем с унификацией боеприпасов. Производился с 1986 по 1988 г.
Type 69Q-M1. Производился с 1984 по 1988 гг. Отличался вооружением из 105-мм нарезного орудия и наличием лазерного дальномера.
Type 69Q-M2. Эта модификация демонстрировалась единственный раз в 1989 году на выставке вооружений в Багдаде и производилась в 1986–1991 гг. Танк вооружался стабилизированной в двух плоскостях 125-мм гладкоствольной пушкой с автоматом заряжания, что потребовало несколько увеличить размер кормовой части башни, а также установить люк для выброса поддонов стреляных гильз. Боевое отделение полностью перекомпоновали, сократив за счет заряжающего экипаж до трех человек. Место командира перенесли в правую часть башни.
Всего Китай поставил в Ирак приблизительно 1500 танков Туре 69. Большая часть их была потеряна в ходе операции «Буря в пустыне» и американского вторжения, но отдельные сохранившиеся экземпляры до сих пор состоят на вооружении иракской армии. Например, в апреле 2014 года в средствах массовой информации появилась фотография одного из танков Type 69-II, уничтоженного боевиками ДАИШ (запрещенная в России организация).
В 1987 году большую партию китайской военной техники, в том числе и 50 танков Туре 69, заказал Таиланд. Первые машины Королевская тайская армия получила уже в 1988 году, при этом им присвоили местное обозначение — Type 30 МВТ. По состоянию на 2014 год, все 50 танков Туре 69 уже вывели из состава линейных подразделений и поместили на долговременное хранение.
В 1980-х годах 250 танков Туре 69 приобрел Пакистан. Позднее, в 1993 году лицензионное производство этих машин развернули на заводе Heavy Industries Taxila, но часть комплектующих продолжала поступать из Китая. По аналогичной схеме организовано и лицензионное производство Туре 69 в Судане.
В 1998 году 232 танка Туре 69 приобрел Бангладеш. В начале 2013 года объявили конкурс на модернизацию оставшихся на вооружении машин этого типа. Свои предложения представили Азербайджан, Пакистан, Китай и Украина, причем заявку Украины отклонили по причине несоответствия требованиям. В июне 2014 года пакистанская фирма Heavy Industries Taxila предложила модернизировать танки до уровня «AI-Zarrar». Программа предусматривает установку силового блока от танка Туре 85-МАР, новых прицелов и системы управления огнем, а также полуавтоматической системы досылания боеприпасов. Работы планируется завершить к 2019 году, но их стоимость до настоящего времени остается неизвестной.
После произошедшей в 1978 году Исламской революции Иран лишился возможности приобретать новую западную военную технику, кроме того большое её количество оказалось потеряно в ходе войны с Ираком. Это вынудило переориентироваться на поставки из СССР, КНР и КНДР. Всего Китай передал Ирану 200 танков Туре 69.
Также 20 танков Туре 69 поставили для вооружения Бронетанкового корпуса Шри-Ланки. В армиях Мьянмы и Зимбабве в настоящее время в строю находится, соответственно, 100 и 10 машин этого типа.
Бангладеш — 58.
Зимбабве — 10.
Мьянма — 100.
Пакистан — 400.
Таиланд (на хранении) — 50.
Получив в свои руки экземпляр советского Т-62, китайцы не собирались ограничиваться заимствованием отдельных элементов конструкции, как это было сделано при работе по теме WZ-121 (будущий Туре 69). Параллельно выделили средства и на стартовавший в марте 1970 года проект WZ-122, который предусматривал создание совершенно нового перспективного танка второго поколения с максимальным использованием передовых советских технологий.
Техническое задание предусматривало увеличение калибра орудия до величины, достаточной для гарантированного поражения всех существующих в то время танков. Кроме стрельбы традиционными боеприпасами следовало предусмотреть возможность запуска через ствол противотанковых управляемых ракет. В качестве силовой установки впервые в китайской практике планировали использовать многотопливный двигатель. При этом, с целью малозаметности, размеры машины предполагались минимально возможными.
Значительное внимание придавали и эксплуатационной надежности. Среди других требований стоит упомянуть подвеску с изменяемым клиренсом, улучшение звукоизоляции боевого отделения, увеличение защищенности путем копирования формы корпуса и башни Т-62, применения многослойной брони, а также установку вместо зенитного пулемета малокалиберного орудия.
Однако заимствование советских технологий с самого начала не заладилось. В первую очередь не получалось организовать серийный выпуск копий советских 115-мм гладкоствольных орудий У-5ТС. В качестве замены пытались установить 122-мм нарезную, но в конечном счете пришлось ожидать артиллеристов, которым к осени 1970 года удалось сравнительно успешно скопировать советский образец. От запуска ПТУР через ствол пришлось отказаться по причине отсутствия в КНР соответствующих боеприпасов. Это вынудило дополнительно смонтировать четыре пусковые установки. Также китайская промышленность не смогла наладить выпуск 20-мм зенитной автоматической пушки. В качестве альтернативы на крыше башни установили спаренную 12,7-мм пулеметную установку.
Сборку двух опытных экземпляров закончили в январе 1971 года. Форма корпуса практически полностью копировала Т-62, только надгусеничные полки превратили в ящики из броневой стали. Верхний лобовой лист корпуса получил больший наклон, а обводы лобовой части башни имели более пологую форму. Танк получил гидропневматическую подвеску с изменяемым клиренсом, а также гидравлические передачи. Далее новая машина в течение двух лет, до 1973 года подвергалась испытаниям, в ходе которых прошла около 3000 км. Главным итогом стали выводы о крайне низкой надежности практически всех новых узлов и агрегатов. Низкий технологический уровень китайской промышленности того времени не смог адекватно «воплотить в металле» задумки конструкторов, так что шансы быть принятым на вооружение у WZ-122 полностью отсутствовали.
Потерпев неудачу, конструкторы сосредоточили усилия на более простой модели, получившей обозначение WZ-1 22-1 (или WZ-1221). Отказались от гидропневматической подвески, внешних ракетных установок и спарки зенитных пулеметов.
Однако танк продолжал оставаться ненадежным и дорогим, поэтому в серию также не пошел. Затем в Китай просочились сведения о новых советских танках, которым WZ-122 уступал практически по всем статьям. После закрытия программы один экземпляр WZ-122-1 в опытном порядке переоборудовали в машину артиллерийских наблюдателей, после чего он занял место в экспозиции музея в Пекине. А вот экземпляр WZ-122 в полуразобранном виде продолжает находиться на задворках музея.
Так как Туре 69 не удовлетворял требованиям военных, то уже с 1981 года китайские конструкторы начали активно вести работы по его дальнейшему совершенствованию. К 1983 году изготовили два опытных экземпляра, а впервые новую машину продемонстрировали публике в октябре 1984 года на военном параде в честь 35-летия образования КНР, сопровождая прохождение колонны торжественным объявлением диктора, возвестившего, что НОАК получила новый танк.
Фактически образец, который вскоре обзавелся неофициальным наименованием «Китайский тигр», представлял собой модернизированный вариант Type 69-II с повышенной подвижностью и огневой мощью. Собственно говоря, первоначально он и обозначался как Type 69-III однако в 1986 году название заменили на Туре 79 (WZ-121D).
Боевое отделение хотя и отличалось небольшим объёмом, но было скомпоновано достаточно разумно и отличалось хорошими эргономическими показателями.
В ходе проектирования активно пользовались помощью западных фирм, стремясь внедрить новейшие по тем временам, технологии. В 1987 году создатели машины удостоились Премии Национального Прогресса Науки и техники.
В качестве основного вооружения танк получил стабилизированное в двух плоскостях 105-мм нарезное орудие Туре 83, представляющее собой копию британской пушки Royal Ordnance L7A3. Заряжание выполнялось вручную. Боекомплект состоял из 44 выстрелов западного образца с бронебойно-подкалиберными, кумулятивными и фугасными снарядами. Корпорация NORINCO освоила лицензионное производство всех типов боеприпасов. Также разработали выстрелы с частично сгорающей гильзой. В дальнейшем полученный опыт установки 105-мм орудия использовали при создании новой усовершенствованной модификации Type 59-II.
Вспомогательное вооружение состояло из 7,62-мм спаренного и 12,7-мм зенитного пулеметов. Их боекомплект состоял, соответственно, из 3000 и 500 патронов.
На танк установили разработанную при содействии британской фирмы «Marconi» новую систему управления огнем Type 37А (ISCFS-212). Ее принципиальным отличием от предыдущих китайских образцов стали пассивные прицелы наводчика и командира, новые малогабаритный лазерный дальномер и цифровой баллистический вычислитель с датчиками ветра, угла возвышения орудия, температуры воздуха и заряда, причем данные от датчиков в вычислитель поступали автоматически.
Наводчик обзавелся перископическим прицелом со стабилизацией поля зрения, дневным и ночным каналами на электронно-оптическом преобразователе второго поколения. Аналогичный прицел получил и командир. При этом он ещё располагал возможностью самостоятельно перенавести орудие на обнаруженную им цель. В командирской башенке появилось специальное окно прямоугольной формы для интегрированного лазерного дальномера.
Туре 79 стал первым китайским танком, оборудованным автоматической системой противоатомной защиты, создающей внутри боевого отделения избыточное давление воздуха. Усовершенствовали и систему пожаротушения. Постановка дымовой завесы обеспечивалась путем дополнительного впрыска топлива в выхлопной патрубок.
Бронирование унаследовано от Type 69-II, но добавились решетчатые экраны, установленные по периметру башни. По бокам установили блоки из четырех 76-мм дымовых гранатометов. Позднее по этим принципам спроектировали башню и для Туре 80.
В отличие от Туре 69 верхнюю лобовую деталь корпуса сделали монолитной, отказавшись, ввиду неэффективности, от курсового пулемета. Также впервые в практике китайского танкостроения установили систему динамической защиты лобовой проекции. Ходовую часть дополнительно прикрыли 5-секционными резино-тканевыми экранами.
Силовая установка представлена 12-цилиндровым четырехтактным дизельным двигателем «12150L7BW» с турбонаддувом мощностью 730 л.с., что давало значение удельной мощности в 19,47 л.с./т. Установка нового двигателя потребовала несколько изменить в сравнении с предыдущими танками форму моторно-трансмиссионного отделения, но трансмиссия и пятикатковая ходовая часть остались прежними. Гусеничные ленты оснастили резино-металлическими шарнирами.
В конструкции новой радиостанции с целью повышения устойчивости к радиоперехвату внедрили технологию шифрования.
Все изготовленные Туре 79 поступили на вооружение НОАК. По состоянию на 2014 год, в различных подразделениях продолжает числиться 300 танков этого типа. Хотя и была разработана экспортная модификация под названием Type 79-II, но в другие страны поставки не производились.
Середина 1970-х годов ознаменовалась стабилизацией взаимоотношений между Китаем и США. В 1972 году визит в Китай нанес американский президент Р. Никсон. В следующем году страны обменялись дипломатическими миссиями высокого ранга, в 1979 году президент Дж. Картер объявил о формальном дипломатическом признании КНР.
Следствием этого стало стремительное увеличение американо-китайской торговли и сотрудничества. Ряд американских фирм, с одобрения своего правительства, решили передать Китаю некоторые военные технологии, способные подстегнуть развитие китайской промышленности. В области танкостроения результатом стало начало работ по совместному проекту основного боевого танка «Jaguar», который с середины 1980-х годов создавался на базе Туре 69 с участием фирм «Textron Marine» и «Land Systems». Поскольку машина предназначалась для экспортных поставок в страны «третьего мира», то ее постарались сделать максимально дешевой.
Шасси предоставила китайская сторона, а американцы взяли на себя монтаж верхней части корпуса, башни и двигателя.
В конструкции корпуса длину которого в сравнении с Type 69-I, несколько увеличили, широко использовали комбинированное бронирование. Дополнительную защиту получили моторно-трансмиссионное отделение и топливные баки. Толще стала и бортовая броня. На лоб корпуса также добавили два дополнительных броневых листа. К сожалению, автору не удалось найти информации, разместили ли их непосредственно на «старой» бронекорпуса или же установили на определенном расстоянии, заполнив полость каким-либо третьим материалом. В любом случае уровень защищенности танка в лобовой проекции существенно вырос.
В отличие от исходного образца, башня, разработанная компанией «Cadillac Gage» на основе боевого модуля легкого танка Stingray, представляла сварную конструкцию из плоских броневых листов различной толщины, расположенных под рациональными углами наклона. В лобовой части также применили комбинированное бронирование. Боевое отделение оборудовали вращающимся поликом. «Американское» происхождение башни привело к тому, что в нарушение сложившихся в Китае традиций, расположение экипажа копировало стандарты НАТО: командир с наводчиком размещались справа, а заряжающий слева от орудия.
В качестве основного вооружения установили стабилизированное в двух плоскостях 105-мм нарезное орудие М68 (лицензионную копию британской Royal Ordnance L7A3) с коротким откатом.
Пушка имела эжекционную продувку ствола и оснащалась термоизолирующим кожухом. Механизмы наводки — электрогидравлические, но в случае выхода их из строя предусматривался переход на ручное наведение. Углы вертикальной наводки находились в диапазоне от -4° до +17°. Боекомплект орудия состоял из 34 унитарных выстрелов. Дополнительное вооружение состояло из спаренного с пушкой 7,62-мм пулемета с боекомплектом в 3500 патронов и 12,7-мм зенитного пулемета Browning М2НВ (600 патронов), причем его турель располагалась над люком командира.
Систему управления оружием DFCS практически без изменений позаимствовали с легкого танка Stingray. В ее состав входили интегрированный в прицел наводчика лазерный дальномер, тепловизионные приборы ночного видения и баллистический вычислитель. Учитывались следующие считываемые с датчиков параметры: угол наклона цапф орудия, температура воздуха и заряда, ветер, тип боеприпаса и угловая скорость цели.
Перечисленные мероприятия повлекли увеличение массы машины до 42 т, поэтому для сохранения достойной подвижности пришлось доработать силовую установку. На танк установили дизельный двигатель 8V-92TA V8 американской фирмы «Detroit Diesel» мощностью 750 л.с. Он устанавливался в едином блоке с автоматической трансмиссией Allison XTG-411 (четыре передачи вперед и две — заднего хода) и мог быть заменен в полевых условиях за 50–60 минут. Запас топлива составлял приблизительно 1000 л.
Подвеска применительно на один борт включала пять опорных катков большого диаметра, полностью идентичных таковым Туре 69, два поддерживающих ролика и ведущее колесо заднего расположения.
Предполагалось, что стоимость одного танка «Jaguar» составит для покупателя примерно 2,4 млн долларов. В 1988 году приступили к сборке первых двух прототипов. Американцы прислали две готовые башни, но вскоре прекратили свое сотрудничество с Китаем. После событий, произошедших в 1989 году на площади Тяньаньмэнь, администрация США наложила запрет на военное сотрудничество с Китаем, который самостоятельно достроил оба прототипа и подверг их испытаниям. Для замены американской башни китайская фирма СМЕС попыталась создать боевой модуль собственной конструкции, но потерпела неудачу. Проект закрыли, а военно-техническое сотрудничество Китая и США с тех пор не возобновлялось.
В апреле 1978 года Министерство национальной обороны КНР сформулировало требования к перспективному танку второго поколения, который планировался для замены устаревшего Туре 59. Тогда же приступили к разработке танка WZ-1224. Машина получила передовые по тем временам технические решения: мощный двигатель, сварную башню и 120-мм гладкоствольное орудие, оснащенное автоматом заряжания. Хотя разработку гладкоствольной танковой пушки китайцы вели уже давно, только с получением технологий от Израиля удалось наладить серийное производство на приемлемом качественном уровне. Пушка имела ствол без кожуха, оснащалась эжектором китайской разработки и была стабилизирована в двух плоскостях. Однако расположенная в кормовой нише башни механизированная боеукладка вмещала всего лишь 17 унитарных выстрелов, а дополнительные выстрелы разместили в различных частях боевого отделения. Пулеметное вооружение отсутствовало, хотя перед люком командира установили турель.
Благодаря наличию автомата заряжания, экипаж сократили до трех человек. Механик-водитель располагался в левой части отделения управления, наводчик — слева от орудия, командир — справа.
В качестве силовой установки использовался производившейся в Китае по германской лицензии 8-цилиндровый двигатель воздушного охлаждения Maybach MB8V331TC41 мощностью около 1000 л.с. На испытаниях танк развил максимальную скорость по шоссе 60 км/ч, по пересеченной местности — 45 км/ч.
В отличие от предыдущих машин (Туре 59, Туре 69 и Туре 79) с их пятикатковой ходовой частью, WZ-1224 получил применительно к одному борту шесть обрезиненных опорных катков и три поддерживающих ролика. В целом, в конструкции заметны явные американские мотивы, обусловленные заимствованием отдельных элементов танка М48. Гусеничные траки имели резино-металлические шарниры и асфальтоходные башмаки.
Проведенные в 1979 году всесторонние испытания (200 ходовых часов, 1500 км пробега) заставили признать неудачной конструкцию автомата заряжания. Не устраивала военных и силовая установка, главным образом из-за слишком большого расхода топлива.
Следующим этапом стало создание опытного танка WZ-1226. По сути, на корпус и шасси WZ-1224 установили литую башню полусферической формы с решетчатой корзиной для имущества. Орудие также осталось прежним, но конструкцию эжектора изменили. От автомата заряжания отказались, а экипаж увеличили до четырех человек. В 1981 году на сравнительные испытания вышли сразу два образца: с дизелем MB8V165 германской конструкции мощностью 1000 л.с. и 12-цилиндровым MB12V150 такой же мощности. Второй образец получил наименование WZ-1226F2. По результатам испытаний конструкцию также признали неудачной, однако некоторые элементы шасси, а также ряд компоновочных решений перекочевали в конструкцию Туре 80.
Разработку Туре 80 (заводское наименование ZTZ-80) специалисты фирмы NORINCO завершили к 1984 году. В литературе стал общепринятым тезис, что этот танк создавался на базе Туре 79, но это можно считать верным лишь отчасти, так как в конструкции машины «фамильные» черты линейки Туре 59/69/79 оказались в ощутимой степени «разбавлены» элементами WZ-1226F2 (особенно ходовая часть).
Корпус спроектировали заново, причем лобовая часть получила многослойное бронирование. Башню позаимствовали от Туре 79, увеличив толщину брони в лобовой части до 250 мм. Лобовые детали корпуса и башни могли усиливаться модулями динамической защиты китайской разработки. Дополнительное прикрытие ходовой части создавали 5-секционные откидные бортовые экраны.
Экипаж — 4 человека. Механик-водитель располагался в отделении управления у левого борта. В его распоряжении был люк, открывающейся поворотом влево. Обзор осуществлялся из двух перископических наблюдательных приборов, один из которых мог заменяться на инфракрасный прибор ночного видения. Остальные три члена экипажа размещались в башне: наводчик слева от пушки, заряжающий — справа. Место командира находилось позади наводчика. Для наблюдения за полем боя ему служила командирская башенка, оснащенная тремя перископическими приборами, причем центральный одновременно являлся двухканальным дневным/ночным прицелом с возможностью перенацеливания орудия. У заряжающего также имелся свой люк с поворачивающимся вправо перископическим прибором наблюдения.
Основное вооружение также «перекочевало» с Туре 79. Стабилизированная в двух плоскостях 105-мм нарезная пушка Туре 83 имела углы вертикального наведения в пределах от -4,3° до +18°. Орудие снабжалось выполненным из алюминиевого сплава теплоизоляционным кожухом. Скорострельность —7 выстрелов в минуту. Начальная скорость бронебойно-подкалиберного трассирующего снаряда—1173 м/с, осколочно-фугасного—850 м/с. Боекомплект насчитывал 44 унитарных выстрела. В боевом отделении боеприпасы размещались следующим образом: в передней укладке—19, в средней — 18, в правой боковой — четыре, в левой боковой — один, в башне — два.
Система управления огнем Type 37А, разработанная при участии британской фирмы «Marconi», состояла из двухплоскостного стабилизатора пушки, комбинированных прицелов командира и наводчика, установленного над маской пушки внешнего лазерного дальномера и электронного баллистического вычислителя, который в автоматическом режиме получал от датчиков данные об углах вертикальной и горизонтальной наводки орудия, угловой скорости цели, скорости ветра и давлении воздуха. Вручную вводились данные о температуре воздуха и заряда, дальности до цели, а также типе боеприпаса. Вся необходимая наводчику информация высвечивалась на специальной панели.
Вспомогательное вооружение традиционно включало спаренный 7,62-мм и зенитный 12,7-мм пулеметы. Боекомплект — 2250 и 500 снаряженных в ленты патронов, соответственно. Конструкция турели зенитного пулемета повторяла таковую у Туре 79. Два блока четырехствольных 76-мм дымовых гранатометов установили по бокам башни, а позади них — ящики с запасными гранатами. Дальность стрельбы дымовыми гранатами в секторе 120° — около 100 м. Образующееся облако дыма имело диаметр 120–150 м и держалось около двух минут. К задней части башни приварили решетчатую корзину для вещей экипажа, на которую крепилось оборудование ОПВТ.
В качестве силовой установки использовали форсированный дизельный двигатель VR-36 с турбонаддувом мощностью 730 л.с., что при массе машины в 38 тонн давало значение удельной мощности в 19,2 л.с./т. Удельный расход топлива — 175 г/л.с. в час. Выходные патрубки имели выход на правый борт (это являлось одной из характерных особенностей внешнего вида машины). Встроенная термодымовая аппаратура работала по принципу непосредственного впрыска топлива в выхлопные патрубки. Планетарная механическая трансмиссия обеспечивала пять передач вперед и одну — назад.
Внешние топливные баки расположили на левой надгусеничной полке, а на правой — ящики ЗИП. Общая емкость топливных баков составляла 1400 литров, из них 400 литров размещались в двух кормовых бочках на специальных креплениях, что обеспечивало запас хода в 600 км (без дополнительных топливных баков — 430 км). Максимальная скорость движения по шоссе составила 60 км/ч.
Ходовая часть, применительно к одному борту, состояла из шести обрезиненных двускатных опорных катков, трех поддерживающих роликов, направляющего и ведущего колес. Конструкцию опорных катков позаимствовали у универсального гусеничного шасси Туре 321. Подвеска — индивидуальная торсионная. Первый, второй, пятый и шестой опорный катки снабжались лопастными гидроамортизаторами. Гусеница оснащалась резино-металлическими шарнирами и асфальтоходными башмаками.
Танк мог преодолевать ров шириной 2,7 м, стенку высотой до 0,8 м, брод глубиной до 1,4 м. Использование ОПВТ позволяло преодолевать по дну водные преграды глубиной до 5 м и шириной до 600 м. Трубу ОПВТ следовало устанавливать на место колпака вентилятора, расположенного на крыше башни перед люком заряжающего. Нормативное время подготовки танка к преодолению водной преграды по дну — 20 — 30 минут.
Также Туре 80 оснащался автоматической системой противоатомной защиты с фильтро-вентиляционной установкой, автоматической быстродействующей системой пожаротушения, радиостанцией «889» и танковым переговорным устройством «VIC-8».
Туре 80, или как его часто называют в литературе Тур 80-I стал родоначальником нескольких модификаций.
Главное внешнее отличие от предыдущего варианта — решетчатые экраны по всему периметру башни, включая область расположения дымовых гранатометов. Они стали продолжением кормовой башенной корзины и могли использоваться для укладки имущества экипажа, ЗИП, а также запасных дымовых гранат. Но главным их назначением все же была защита от кумулятивных снарядов.
Значительные изменения внесли и в систему управления огнем. Лазерный дальномер интегрировали в прицел наводчика, а все оптические приборы получили специальное покрытие, защищающее их от светового излучения ядерного взрыва. Добавилась встроенная система выверки прицелов.
Если ранее в китайских танках система защиты от оружия массового поражения и фильтровентиляционная установка работали по отдельности, то на Туре 80-II их объединили в комплекс коллективной защиты. Радиостанцию «889» заменили более совершенной «VRC-83». Вооружение, боекомплект и подвижность сохранились на уровне Туре 80-I.
Модификация, вооруженная 125-мм гладкоствольной пушкой, аналогичной советской 2А46. Полученный опыт конструкторы в дальнейшем использовали при создании танка Туре 85-IIМ.
Рассчитывая на зарубежные заказы, китайцы регулярно демонстрировали Туре 80 на различных выставках вооружений. Однако никаких контрактов на поставку танков этого типа заключено не было. Не поступали они и на вооружение НОАК, так и оставшись исключительно опытными машинами.
Основной боевой танк второго послевоенного поколения Туре 88 (ZTZ-88) стал продолжением развития модификации Type 80-II. Машина была разработана в 1984 году и принята на вооружение сухопутных войск НОАК в 1989 году, чем в значительной мере обязана усилиям Чжана Айпина, занимавшего в то время пост министра национальной обороны Китая. В ходе испытаний в условиях горной и пустынной местности, а также под воздействием экстремальных температур 12 опытных образцов прошли в общей сложности около 100000 км.
В сравнении с предшественником, обновлению подверглись некоторые элементы бронекорпуса и ряд приборов. Внешне Туре 88 отличался расположением дымовых гранатометов (сгруппированы попарно) и отсутствием решетчатых экранов на башне.
Компоновка танка — классическая с кормовым расположением моторно-трансмиссионного отделения. Сварной корпус получил многослойное бронирование в лобовой части. Башня литая, полусферической формы с гомогенным бронированием.
Рабочее место механика-водителя располагается в передней части корпуса ближе к левому борту. В башне слева от пушки находятся командир и наводчик, справа — заряжающий. Состав вооружения и система управления огнем повторяли таковые Type 80-II. Боекомплект 105-мм пушки возрос до 48 выстрелов. Оптические приборы получили специальное покрытие, защищающее от светового излучения ядерного взрыва. Специальной встроенной системой выверки прицелом могут пользоваться как командир, так и наводчик. Ходовая часть и трансмиссия в сравнении с Type 80-II не изменились.
Коллективная противоатомная защита работает по принципу создания внутри обитаемого отделения избыточного давления. Кроме того, танки Туре 88 оснащаются автоматической системой пожаротушения.
Фактически Туре 88 стал конечным пределом, до которого китайским конструкторам удалось «дотянуть» концепцию советского танка Т-54, а также разработанных на его базе китайских машин. По своим техническим и боевым возможностям Туре 88 примерно соответствовал таким зарубежным образцам, как американский М60, французский АМХ-30, японский Туре 74 и немецкий Leopard-1.
По сложившейся традиции новые Туре 88 поступали в первую очередь на вооружение подразделений элитной 38-й армии Пекинского военного округа. Серийное производство продолжалось до 1995 года. По состоянию на 2014 год на вооружении НОАК состоят около 500 танков этого типа. На экспорт не поставлялся.
В сочетании с модифицированной пушкой, позволяющей стрелять новыми боеприпасами, разработанными фирмой NORINCO, получил новую систему управления огнем ISFCS-212 (Image-Stabilised Fire Control System). В нее вошел новый интегрированный дневной/ночной прицел наводчика со стабилизированным полем зрения, а также встроенным лазерным дальномером. Цифровой баллистический вычислитель снабдили датчиками наклона цапф орудия скорости ветра. По мере прохождения плановых ремонтов до уровня Туре 88В постепенно довели все находящиеся на вооружении НОАК машины этого типа.
Разработан на основе Туре 88В. Танк получил новое орудие с удлиненным на 1 м стволом, получившее наименование Type 83-I, что улучшило баллистические характеристики. Серийно не производился.
Работы по проектированию этого танка начались ещё в 1980-х годах. Впервые продемонстрированный публике в 1986 году, Туре 85 оказался сочтен зарубежными специалистами одной из модификаций Туре 80. Главное отличие от предыдущих образцов — сварная башня с развитой, подобно западным танкам, кормовой нишей.
Машина получила классическую компоновку с отделением управления в передней части, моторно-трансмиссионным в корме, а также расположенным между ними боевым отделением. Комбинированное многослойное бронирование могло при необходимости дополняться навесной динамической защитой. На первом прототипе корпус позаимствовали от танка Туре 88, но затем кормовую часть и моторно-трансмиссионное отделение существенно изменили. Боевая масса составила 39,5 тонн.
Башня обладала в лобовой части специальной модульной конструкцией, что значительно облегчало замену элементов бронирования. В кормовой нише разместили электронный блок баллистического вычислителя, боекомплект к пулеметам и часть ОПВТ. Экипаж — четыре человека. Слева от пушки расположились командир и наводчик, справа — заряжающий. В крыше башни имелось два люка, оснащенных призматическими приборами наблюдения. Вращающаяся командирская башенка обеспечивала круговой обзор.
Первые прототипы вооружались стабилизированной в двух плоскостях нарезной пушкой Туре 83 со стволом длиной в 51 калибр. Затвор — вертикальный клиновый. Длина отката —300 мм. Эффективная дальность стрельбы до 2000 м. Орудие способно вести огонь всеми выпускаемыми в Китае типами 105-мм танковых боеприпасов. Вес бронебойного подкалиберного снаряда 5,8 кг, начальная скорость — 1500 м/с.
Боекомплект — 46 унитарных выстрелов. С орудием был спарен 7,62-мм пулемет Туре 59-Т. На турели над люком заряжающего установлен 12,7-мм зенитный пулемет Туре 54. По бокам башни разместили по четыре дымовых гранатомета.
Танк оснастили системой управления огнем ISFCS-212, включающую комбинированные прицелы наводчика и командира, встроенным лазерным дальномером и цифровым баллистическим вычислителем. Поле зрения наводчика получило независимую стабилизацию.
В качестве силовой установки использовали дизельный двигатель мощностью 730 л.с. Танк развивал максимальную скорость по шоссе до 57 км/ч. Запас хода — около 500 км, но мог быть увеличен при использовании в качестве дополнительных баков двух бочек на корме ёмкостью по 200 литров. Трансмиссию и ходовую часть с шестью опорными катками, применительно на один борт, заимствовали у танка Туре 88. Гусеница снабжалась резино-металлическими шарнирами и асфальтоходными башмаками. Для повышения уровня защищенности ходовой части по бортам разместили резино-тканевые экраны.
Серийное производство машины началось в 1991 году. Вскоре появилась модификация Type 85-I, отличающаяся наличием на орудии теплоизоляционного кожуха и измененной компоновкой надгусеничных полок, которые прикрыли дополнительной броней. Также несколько увеличилась ёмкость внешних топливных баков.
Обе модификации выпустили малой серией. Китайские конструкторы продолжали совершенствовать машину, создавая конкурентоспособный экспортный образец.
Впервые модификацию Type 88-II продемонстрировали в 1989 году на выставке вооружений в Дубае. В связи с изменением расположения системы охлаждения и добавлением внутренних кормовых топливных баков пришлось приподнять крышу моторно-трансмиссионного отделения. Двигатель остался прежним, но по причине роста массы удельная мощность снизилась до 18,25 л.с./т. Ходовая часть полностью соответствовала Туре 85-I.
Несколько изменилось бронирование башни. Лобовые модули получили специальные кронштейны для быстрой замены.
Следующим этапом стало создание модификации Type 85-IIM, которую оснастили новой 125-мм гладкоствольной пушкой и автоматом заряжания. Экипаж в результате сократился до трех человек.
Испытания новой машины завершились в 1992 году, и вскоре приступили к серийному производству. Танк, в первую очередь, предназначался для экспорта в Пакистан, и лишь после этого его планировали принять на вооружение китайских вооруженных сил.
Сначала Китай поставлял узлы и агрегаты, которые собирались на заводе компании «Taxila». Но постепенно Пакистан освоил самостоятельное производство броневых корпусов и башен. Всего на вооружение пакистанской армии поступило 275 танков этого типа. Машина получила наименование Type 85-IIAP. В настоящее время производство всех модификаций танка Туре 85-IIМ завершено.
Type 85M демонстрирует работу термодымовой аппаратуры.
Для подготовки пакистанских танкистов разработали модификацию Type 85-IIA. На танке установили интегрированное в систему управления огнем специальное оборудование для тренировки экипажей «Weston Simfire 2». Оно позволяло производить имитацию выстрела и оценивать его эффективность.
Боевая масса возросла до 41 тонны. Лобовые части башни и корпуса получили комбинированное бронирование. Принципиально изменились вооружение и компоновка боевого отделения. Установленная на танк 125-мм гладкоствольная пушка по своим характеристикам очень близка к советской 2А46. Дальность прямого выстрела бронебойным подкалиберным снарядом — 2500 м. Стабилизатор вооружения скопировали с советского образца 2Э28 «Сирень». Он позволяет вести с ходу достаточно точную стрельбу по движущимся целям. Электрогидравлические приводы наведения дублированы для командира и наводчика. На случай выхода их из строя сохранили возможность ручного наведения.
Китайская промышленность освоила и выпуск боеприпасов к новому орудию. В состав боекомплекта вошли кумулятивный, бронебойный подкалиберный и осколочно-фугасный снаряды. Заряжание— раздельно-гильзовое. Гильза — частично сгорающая (с несгорающим поддоном).
Введение автомата заряжания позволило увеличить скорострельность до 6–8 выстрелов в минуту, причем эта величина не зависела от степени утомления заряжающего. Боекомплект орудия — 42 выстрела. В механизированной укладке карусельного типа, расположенной над поликом башни, разместили 22 выстрела. Кассеты со снарядами и зарядами — горизонтальные, двухъярусные. В укладках внутри корпуса разместили ещё 20 выстрелов. Система улавливания и выброса поддонов гильз значительно снизила загазованность боевого отделения. Лючок для автоматического выброса поддонов разместили в задней части крыши башни между двумя люками.
Для перезарядки орудие следовало поднимать на фиксированный угол возвышения, равный примерно 5,5°. На случай выхода из строя автоматики предусмотрели возможность ручного заряжания, но оно является крайне трудоемким, и в этом случае скорострельность не превышала 1–2 выстрелов в минуту.
Вспомогательное вооружение представлено спаренным с пушкой 7,62-мм пулеметом Туре 59-Т и установленным на штыревую турель перед люком командира 12,7-мм пулеметом Туре 54. Такой способ установки позволяет вести огонь только в переднем секторе, поэтому на танках Туре 85-IIМ более поздних серий появилась поворотная турель с облегченным станком и разработанный компанией NORINCO специально для установки на экспортную бронетехнику 12,7-мм пулемет W85.
Постановка дымовых завес осуществлялась с помощью расположенных по бокам башни двух блоков дымовых гранатометов (по 6 штук) и термодымовой аппаратуры. В систему управления огнем ISFCS-212 внесли изменения с применением западных технологий.
Двигатель остался прежним, но появилась объединенная с ним в единый блок полуавтоматическая трансмиссия западного производства. Замена силового блока в полевых условиях занимала около 40 минут. Общий запас топлива во внешних и внутренних баках увеличили до 1400 л. Это позволило, согласно заявлению производителя, увеличить запас хода до 700 км.
В настоящее время 10 танков Туре 85-IIМ состоят на вооружении армии Судана под наименованием «Al-Bashier». По отзывам военных, особых нареканий в эксплуатации они не вызывают. Иногда встречаются жалобы на низкое качество боеприпасов и несоответствие некоторых креплений. Китайцы обеспечили хорошее сервисное обслуживание, поэтому с этими недостатками суданские экипажи легко мирятся. Имеются сведения, что в 2012 году китайские танки уничтожили несколько Т-72, состоящих на вооружении армии Южного Судана.
Существовала ещё опытная модификация Type 85-III, оснащенная навесной динамической защитой типа FY китайской разработки и новым двигателем мощностью 1000 л.с., что увеличило максимальную скорость до 65 км/ч.
Вскоре после окончания войны в Персидском заливе (1991 год) китайское руководство приняло решение принять на вооружение основной боевой танк, существенно превосходящий по своим характеристикам имеющиеся Туре 80, Туре 88 и Туре 85.
С завершением поставки Пакистану танков Туре 85-IIМ компания NORINCO приступила к производству аналогичных машин для НОАК под наименованием Type 88С (заводской индекс ZTZ-88C), который не следует путать с танками Type 88А и Туре 88В, так как с ними он не имел ничего общего. От предсерийной модификации Туре 85-IIМ он отличался наличием дополнительного прибора наблюдения у наводчика и простой механической планетарной трансмиссией.
В связи с финансовыми трудностями освоение производства танков Type 88С для НОАК затянулось, серийный выпуск начался только в 1997 году, а обозначение сменилось на ZTZ-96 (Туре 96).
Все предыдущие годы китайские конструкторы «переходили реку, нащупывая камни». В настоящее время завод № 617 в Баотоу ежегодно поставляет в армию новые машины. Если в 2005 году в НОАК насчитывалось 1200 единиц ZTZ-96, то к 2010 году их число возросло до 1500, а к 2014 — до 2000 единиц. Планируется, что в первой четверти XXI века они будут составлять основу бронетанковых сил Китая.
По своему внешнему облику и конструкции ZTZ-96 ранней модификации практически полностью идентичен модификации Туре 85-IIМ. Главные отличия сводятся к установке более мощного двигателя и усовершенствованной системы управления огнем.
Форсированный до 780 л.с. дизельный двигатель жидкостного охлаждения является развитием уже привычного 12150L7-BW. Механическая планетарная трансмиссия практически полностью повторяет конструкцию таковой танка Туре 88. Вместе с двигателем они образуют единый силовой блок, который можно быстро заменить в полевых условиях. Конструкция ходовой части идентична Type 85-IM.
Вооружение танк унаследовал от своего прототипа: 125-мм гладкоствольная пушка, спаренный 7,62-мм пулемет Туре 59-Т и 12,7-мм зенитный W-85. Как уже отмечалось выше, компания NORINCO освоила производство полного спектра боеприпасов к 125-мм орудию. Кроме того, через ствол пушки можно стрелять ПТУРами российского производства 9М119 «Рефлекс». В этом случае наведение на цель осуществляется с помощью лазерного луча, а дальность стрельбы составляет около 5 км.
Система управления огнем оснащена двухплоскостным стабилизатором основного вооружения, лазерным дальномером, комбинированными прицелами командира и наводчика, баллистическим вычислителем и панелью управления. Отличием серийного образца от прототипа является дополнительный прибор наблюдения у наводчика.
Башня сварена из катаных и литых броневых деталей и имеет модульную конструкцию, что значительно облегчает замену отдельных элементов. Скулы полые и заполнены керамическим наполнителем. Это значительно увеличивает стойкость во фронтальной проекции против кумулятивных и подкалиберных снарядов.
Впервые публично танки ZTZ-96 показали на военном параде в Пекине 1 октября 1999 года. Первоначально они поступали на вооружение элитных танковых соединений, например, 6-й бронетанковой дивизии 38-й армейской группы Пекинского военного округа, а также 8-й бронетанковой дивизии 26-й армейской группы Цзинаньского военного округа. По мере нарастания количества изготовленных машин, танки ZTZ-96 постепенно стали вытеснять в линейных подразделениях устаревшие образцы, в первую очередь, различные варианты Туре 59.
В 2006 году в производство запустили усовершенствованную модификацию ZTZ-96G, которую в литературе часто еще обозначают как ZTZ-96A. Танк оснастили встроенной динамической защитой, тепловизором, современным лазерным дальномером и комплексом электроннооптической защиты от высокоточного оружия. Обращает на себя внимание хорошая защита кормовой ниши башни — блоки динамической защиты плотно установлены на специальной раме и практически не имеют «пробелов». Как и на предыдущих модификациях, отсутствует возможность для командира вести огонь из крупнокалиберного пулемета из-под брони. Также, в отличие от ZTZ-99, отсутствует встроенное оборудование для самоокапывания.
Российские военные впервые познакомились с ZTZ-96G в ходе проводившихся в Чебаркуле совместных российско-китайских учений «Мирная миссия — 2013».
В следующий раз с машинами этого типа они встретились на соревнованиях по танковому биатлону.
Соревнование состоит из четырёх этапов: индивидуальная гонка, спринт, гонка преследования, спортивный этап и эстафета.
На этапе индивидуальной гонки каждый экипаж должен пройти три круга по 7-километровому маршруту. Они должны преодолеть множество препятствий (брод, косогор, эскарп, противотанковый ров), а также выполнить на огневых рубежах стрельбы из орудия, спаренного пулемета, зенитного пулемета. За промахи и неудачные маневры начисляется штрафное время.
Спринтерская гонка подразумевает прохождение каждым экипажем двух кругов по 3 км, причем на втором выполняются стрельбы из орудия тремя снарядами по расположенным на разных дистанциях мишеням. За каждый промах назначается штрафной круг в 500 м.
Гонка преследования состоит из трёх кругов по 4 км. На первом и втором выполняются стрельбы из орудия обычными и управляемыми снарядами по цели типа «танк». На третьем круге предусмотрена стрельба из спаренного пулемета.
На спортивном этапе происходят соревнования экипажей в беге, силовых упражнениях и преодолении полосы препятствий.
На эстафету каждая команда выставляет по одному танку и три экипажа. Стартовав одновременно, все машины проходят 3 круга по 4 км с двумя огневыми рубежами (стрельба из зенитного пулемета с места и стрельба из орудия на ходу). После финиша второй экипаж сменяет первый, а затем, в свою очередь, передаёт машину третьему.
В 2014 году Китай заявил о намерении участвовать в соревнованиях по танковому биатлону на своих ZTZ-96G. С первых же дней соревнований разразился достаточно неприятный скандал. Представители Индии заявили, что выступление китайцев на своих танках ZTZ-96G ставит остальные команды, выступающие на Т-72Б, в неравные условия, так как китайский танк имеет более высокую удельную мощность. Однако в ходе соревнований выяснилось, что китайцам не очень-то удается реализовать своё техническое преимущество. Хотя на первом заезде ZTZ-96G и вырвался вперед, но удержать лидерство китайская команда так и не смогла. Ее вскоре обогнали российские танкисты на Т-72Б. Окончательно расстаться с надеждой стать победителями заставила произошедшая с китайским танком авария — на одном из участков трассы порвалась гусеничная лента. Правила соревнований не запрещали замену машины, но этот процесс занял слишком много времени.
Причина разрыва гусеницы вскоре выяснилась. В разломившемся траке обнаружили полости, обусловленные нарушением технологии изготовления. Но этим проблемы китайской команды не закончились. На этапе спринтерской гонки ZTZ-96G не смог произвести ни одного выстрела из-за проблем с системами управления огнем и вооружением. Пришлось вызвать машину технической помощи и вновь менять танк. В итоге, китайская команда смогла занять лишь третье место. Однако уже в 2015 году китайцы в командном зачете поднялись до второго места.
Следует отметить, что в КНР достаточно остро восприняли неудачное выступление своих экипажей, вызвавшее массу споров. Разумную черту им подвел заместитель командующего Нанкинским военным округом Ван Хунгуан. По его утверждению, танковый биатлон является лишь состязанием в выучке экипажей, но не дает возможности машинам в полной мере проявить свои технические характеристики. Отмечая значительную огневую мощь и хорошую защищенность ZTZ-96G, китайский эксперт признал наличие определенных проблем с силовой установкой и маневренностью, обусловленных недостаточной мощностью двигателя. Однако его модернизация способна вылиться в «серьезное хирургическое вмешательство», сопряженное с увеличением габаритов машины и значительным ростом ее стоимости.
Сложно судить, являются ли несчастья китайской команды случайным совпадением или это закономерный и ожидаемый финал китайских производственных проблем. Однако другого способа оценить реальный боевой потенциал танка ZTZ-96 не представляется возможным, так как в боевых действиях он не участвовал. Периодически мелькающие в СМИ сообщения об участии ZTZ-96 в боях на территории Судана обусловлены слабым знанием корреспондентами китайской военной техники и, на самом деле, относятся к состоящим на вооружении армии этой страны десяти танкам Туре 85-IIМ (Al-Bashier).
Несмотря на некоторые архаичные для настоящего времени элементы конструкции (например, механическая трансмиссия), по совокупности основных параметров (огневая мощь, броневая защита и подвижность) китайский танк ZTZ-96 является вполне современной машиной и, по мнению большинства экспертов, примерно соответствует уровню советского Т-72А, превосходя его в плане возможности быстрой замены двигателя и эффективности системы управления огнем. После случаев с выходом из строя на соревнованиях по танковому биатлону появились вопросы в отношении качества изготовления серийных машин, но китайцы держат в секрете данные об особенностях их эксплуатации в своих частях, что не позволяет проанализировать статистику.
В 1970-х гг. китайское руководство пришло к неутешительному выводу, что бронетанковые силы НОАК, вооруженные морально устаревшими танками Туре 59, совершенно не готовы к возможному военному столкновению с СССР, которое расценивали в то время как весьма вероятное. Поэтому с середины 1980-х в Китае приступили к разработке нового основного боевого танка.
Серьёзное ускорение опытно-конструкторским работам придало получение из Румынии и Ирака нескольких образцов советских танков Т-72, причем немалую помощь в освоении конструкции а также технологии производства различных узлов и агрегатов советской машины оказали украинские специалисты. Первоначально в корпорации NORINCO планировали создать новую машину на основе корпуса и ходовой части советского образца, современной системы управления огнем, германского или американского силового блока и сварной башни собственной конструкции со 120-мм орудием германской разработки, отработка установки которого уже производилась на опытном Type 59Gai.
Однако в ходе работы в проект, получивший наименование Type 90-II, постоянно вносились коррективы. В итоге на корпус и шасси Т-72 установили башню с развитой кормовой нишей, аналогичной таковой Type 88С (будущий ZTZ-96). А вот концепцию вооружения все же предпочли советскую: 125-мм гладкоствольную пушку с автоматом заряжания.
Активное участие в работе над проектом новой китайской машиной приняли участие британские и французские фирмы. Практически все необходимое оборудование и материалы либо официально закупались за рубежом (совершенно новый и необычный случай для китайского танкостроения), либо в стране разворачивалось их лицензионное производство. По данным зарубежных источников, объём заимствований узлов и агрегатов от предыдущих моделей составил следующие величины: от Туре 59–10 %, от Туре 69–15 %, от Type 85/88С — 20 % и 55 % пришлись на новые технические решения.
В 1989 г., после событий на площади Тяньаньмэнь, США и страны Западной Европы ввели эмбарго на военные поставки Китаю. Это вполне могло бы привести к остановке работы над проектом, но руководители корпорации NORINCO нашли выход из ситуации. Неожиданно помог заключенный ещё 1 октября 1988 года с военным руководством Пакистана контракт на создание опытного танка и его испытание. При этом окончательную сборку решили осуществлять на заводах пакистанской компании «Heavy Industries Taxila». Первый прототип танка Type 90-II изготовили в 1990 г. В июне 1991 года состоялась его первая публичная демонстрация.
В целом машина не оправдала возлагавшихся на неё надежд. Существенного в сравнении с Type 88С улучшения тактико-технических характеристик (за исключением скорости и проходимости) добиться так и не удалось.
Корпус Type 90-II сваривался из гомогенной катаной брони, и только лобовая часть имела комбинированную защиту. На нижней лобовой детали смонтировали скопированное с Т-72М устройство для самоокапывания. Экипаж — три человека.
Танк получил классическую компоновку. Отделение управления располагалось в передней части корпуса. Механик-водитель сидел по центру. Его место оборудовалось люком в крыше, перископическим прибором наблюдения и встроенным прибором ночного видения активно-пассивного типа. Также в отделении управления разместили часть боекомплекта и баллоны противопожарной системы.
В боевом отделении наводчик располагался слева от орудия, а командир — справа. На первом прототипе установили башню танка Type 88С, но на последующих образцах появилась уже новая — с повышенной противоснарядной стойкостью и увеличенной кормовой нишей. Модульная конструкция бронирования позволяла производить быструю замену поврежденных элементов.
Основное вооружение — 125-мм гладкоствольная пушка ZPT-98 с хромированным каналом ствола, теплозащитным кожухом и эжектором. Орудие получило улучшенную систему тормоза отката, что положительно сказалось на точности стрельбы. Масса тела орудия без стабилизатора и бронемаски — 2443 кг, откатных частей — 1970 кг. Конструкция автомата заряжания карусельного типа практически полностью повторяла советский образец. Боекомплект — 39 выстрелов раздельно-гильзового заряжания, из которых 22 располагались в механической боеукладке, а остальные 17 — в корпусе. Техническая скорострельность — 10–12 выстрелов в минуту, реальная — не превышала восьми. Номенклатура боеприпасов, в сравнении с Type 88С, не изменилась и по-прежнему состояла из бронебойно-подкалиберных, кумулятивных и осколочно-фугасных снарядов производства корпорации NORINCO. Однако предполагалось и использование подкалиберного оперенного снаряда с сердечником из обедненного урана, тем более что благодаря сотрудничеству с Израилем в Китае, к тому времени, уже производились серийно 105-мм снаряды подобной конструкции для танков Туре 59 и Type 88В/А. Также у 125-мм орудия имелась возможность вести огонь ПТУРами российского производства 9К119 «Рефлекс».
Систему управления огнем решили закупить во Франции. По своей конструкции она по большей части повторяла установленную на танке Leclerc. Её основными элементами являлись: цифровой баллистический вычислитель, панель управления, перископический прицел наводчика с тепловизионной камерой и встроенным лазерным дальномером, монитор командира и набор различных датчиков. А вот двухплоскостной стабилизатор вооружения скопировали с российского 2Э28 «Сирень».
У прицела наводчика предусмотрели две кратности увеличения: х4 с полем зрения в 20° и х10 с полем зрения в 6°. С прибором интегрирован лазерный дальномер и канал тепловизора. Диапазон измерения дальности — от 200 до 5000 м. Панорамный прицел командира имел кратность увеличения х7,5 и поле зрения в 7,5°, встроенный лазерный дальномер и усилитель изображения при низкой освещенности. Головка прицела командира получила возможность поворачиваться на 180°, что сделало ненужным наличие командирской башенки. В результате, конструкторы ограничились установкой по периметру люка командира шести перископических приборов наблюдения.
Конструкция машины предусматривала возможность управления вооружением как со стороны наводчика, так и со стороны командира. Приводы наведения — ручные и электрогидравлические.
Согласно сообщениям компании NORINCO, на испытаниях Type 90-II продемонстрировал 71 % вероятность поражения при стрельбе сходу по движущейся цели. Для поражения неподвижной мишени с места требовалось семь секунд, на ходу — десять секунд.
К вспомогательному вооружению относились спаренный с пушкой 7,62-мм пулемет и установленный на турели между командирским люком и прицелом 12,7-мм пулемет «W-85» (стрельбу из него можно было вести только в переднем секторе). Боекомплект к пулеметам составлял 3000 7,62-мм и 500 12,7-мм патронов.
По бокам башни установили два блока 6-ствольных дымовых гранатометов с боекомплектом в 12 дымовых и четыре осколочных гранаты. Также танк получил коллективную противоатомную защиту с фильтровентиляционной установкой и противопожарную систему.
Конструкторы предусмотрели вариант оснащения танка динамической защитой типа FY. На верхней лобовой детали корпуса крепилось 28 элементов, ещё 15 — на лобовой проекции башни и ее крыше.
Для проведения испытаний подготовили образцы с двумя разными двигателями. В первом варианте силовая установка создавалась на основе технологий германского 8-цилидрового дизельного двигателя MTU396 с турбонаддувом и автоматической трансмиссией Renk LSG3000, во втором — британского 12-цилиндрового дизеля CV-12-1200 ТСА и французской гидромеханической автоматической трансмиссии SESM ESM-500.
В обоих случаях мощность двигателя составляла 1200 л.с., что при значении удельной мощности в 20,09 л.с./т обеспечивало танку хорошие подвижность и проходимость. Продолжительность замены силового блока в полевых условиях не превышала 30 минут. Максимальная скорость по шоссе — 70 км/ч. Запас хода — 400 км, но за счет дополнительных топливных баков на корме он мог достигать 500–550 км.
Ходовую часть практически полностью скопировали с Т-72М. Она включала применительно на один борт шесть опорных и три поддерживающих обрезиненных катка. На первом, втором и шестом узлах подвески установили гидроамортизаторы. Ведущее колесо располагалось сзади. Гусеничные ленты использовали такие же, как и на Type 88С. Они имели резино-металлические шарниры и специальные резиновые башмаки. С бортов ходовая часть прикрывалась резино-тканевыми экранами.
Танк Туре 90-II обладал способностью преодолевать вертикальную стену высотой до 0,85 м, ров шириной до 2,7 м и подъём до 30°.
Тем временем конструкторы продолжали совершенствовать своё детище. После того как в 1995 году Россия продемонстрировала китайцам свой танк Т-80У, эти работы решили максимально ускорить, что, в конечном счете, привело к созданию нового образца — ZTZ-98.
Разработав Type 90-II, фирма NORINCO сразу же предприняла энергичные усилия, направленные на поиск зарубежных заказчиков. Экспортная модификация получила обозначение МВТ-2000 и была впервые продемонстрирована публике в 2001 году на выставке в Абу-Даби. Однако наибольшую популярность у заказчиков приобрела более поздняя модификация VT-1A, оснащенная украинским дизельным двигателем 6ТД-2 и управлением на основе штурвала. Вес при этом возрос до 49 тонн. Сборку экспортных машин также развернули на пакистанском заводе.
В 2003 году желание приобрести партию VT-1A выразил Бангладеш, но сделка так и не состоялась из-за бюджетных проблем. В 2011 г. провели повторный конкурс, в котором предложили принять участие компаниям из России, Китая, Украины и Пакистана. В итоге победителем стала корпорация NORINCO, которая предложила самую низкую цену. Это позволило заказчику увеличить количество закупаемых танков до 44 и присовокупить к ним три БРЭМ. Общая сумма контракта оценивается в 12,01 млрд така (162 млн долларов). Срок поставки танков определен в 27 месяцев: 24 машины в течение 20 месяцев, остальные — в течение второго семимесячного этапа исполнения. Оплата отдельными траншами в течение восьми лет. Также на исполнителя контракта возложена обязанность поставки запасных частей и подготовки технического персонала. По состоянию на 2014 год, на вооружении армии Народной Республики Бангладеш находится не менее 13 VT-1А.
В 2009 г. контракты на поставку китайских танков заключили Марокко и Мьянма, причем обе страны, из экономии, заказали упрощенную модификацию без тепловизоров. Количество приобретенных машин не разглашается. По не вполне проверенным данным, в 2010 году Китай поставил в Марокко 54 VT-1 А, а также четыре БРЭМ на его базе. Всего же объём этого контракта оценивается в 150 машин.
В том же 2009 г. VT-1A выиграл тендер в Перу, главным образом по причине более низкой цены, в сравнении с российским Т-9 °C. В декабре пять китайских танков уже участвовали в параде. Однако вскоре министр обороны Перу Рафаэль Рей сообщил, что китайский танк с трудом и только с третьей попытки прошел под требования объявленного конкурса. К тому же отсутствие достаточных средств в бюджете страны не гарантировало адекватного технического обслуживания вновь приобретенных машин. Дополнительно масла в огонь подлил факт, что в 2005 г. за получение взяток от пяти китайских компаний (в том числе NORINCO) был приговорен к восьми годам заключения бывший министр промышленности Перу Виктор Хой Вей Рохас.
В марте украинская компания «Укрспецэкспорт» уведомила правительство Перу, что продажа Китаем танков является нарушением ранее достигнутых договоренностей между китайскими и украинскими партнерами. В связи с этим, в качестве ответной меры, Украина отказалась поставлять свои двигатели для предназначенных Перу китайских машин. В итоге, в апреле 2010 года подписанный контракт аннулировали (не помогло даже снижение цены с 5,8 млн до 4,7 млн долларов за единицу), а уже полученные пять танков вернули производителю.
В настоящее время три VT-1A состоят на вооружении НОАК. Они дислоцируются в районе Харбина и используются в качестве учебных машин.
Предназначенную специально для Пакистана модификацию МВТ-2000 назвали в честь полководца и сподвижника пророка Мухаммеда Халида ибн Валида.
Для проведения сравнительных испытаний построили три прототипа. Первый оснащался германским дизелем MTU-396 и автоматической трансмиссией Renk LSG3000, второй — британским CV-12-1200 ТСА и французской гидромеханической автоматической трансмиссией SESM ESM-500, третий — украинским дизелем 6ТД-2. Четвертый вариант с германским дизелем и трансмиссией, оснащенный 120-мм пушкой, предназначался «в металле» никогда не воплощался.
По итогам завершившихся к лету 1998 года испытаний в жестких условиях при температуре в +55 °C и высоком содержании частиц песка в атмосфере на вооружение приняли вариант с украинской силовой установкой.
В 2000 г. завершили выпуск установочной партии из 15 машин, которые направили для опытной эксплуатации в 31-й кавалерийский полк. В мае 2002 года Пакистан подписал контракт с Харьковским заводом имени В.А. Малышева на поставку двигателей 6ТД-2. По состоянию на 2014 год в армии Пакистана числилось 355 танков этого типа. Всего планируется изготовить около 600 машин.
В апреле 2002 года обсуждалась возможность закупки танков «Al Khalid» Малайзией, но сделка так и не состоялась. В 2006 году испытания машин этого типа в условиях пустыни проводила Саудовская Аравия, но заказа тоже не последовало. В 2008 году партию из 22 танков «Al Khalid» закупила Шри-Ланка. Сумма сделки оценивается в 100 млн долларов.
К основным отличиям внешнего вида «Al Khalid» от Type 90-II следует отнести установку на скулах башни блоков динамической защиты «уголком». Также дополнительно блоки установлены на башенной корзине. Расположенный на крыше башни колпак вентилятора сдвинули ближе к кормовой нише, а основной прицел наводчика получил прикрывающие верхнюю часть оптики специальные щитки.
Другим отличием является компоновка моторно-трансмиссионного отделения, в котором установлены сведенные в единый блок украинский двигатель 6ТД-2 мощностью 1200 л.с. и автоматическая трансмиссия. Предназначенная для охлаждения силовой установки эжекторная система нуждается в большом количестве воздуха и, соответственно, воздухоочистителе больших размеров. Поэтому кормовая часть сильно напоминает таковую украинского Т-84. В остальных характеристиках «Al Khalid» аналогичен Type 90-II.
После запуска в серийное производство работы над усовершенствованием машины продолжились. Следующим вариантом стал «Al Khalid I», который отличался, прежде всего, увеличенным боекомплектом из 49 снарядов, 1500 12,7-мм и 7100 7,62-мм патронов. Внесенные в систему управления огнем изменения позволили увеличить дистанцию боя до 3,5 км. Также установили систему активной защиты «Варта» украинского производства. На модификации «Al Khalid II» переработали конструкцию модулей броневой защиты башни, увеличили мощность двигателя до 1500 л.с. и применили новую броню повышенной стойкости.
Работы над усовершенствованием танка Type 90-II привели к созданию новой машины, получившей обозначение Туре 98 (WZ-123). Впервые в истории китайский танк приблизился по своим параметрам к машинам ведущих стран мира.
Дебют новой машины на публике состоялся 1 октября 1999 года на параде, посвященном 50-летию образования КНР, когда по площади Тяньаньмэнь прошла колонна из 18 новых танков.
В китайской литературе Туре 98 (его иногда ещё называют «проект 9910») принято расценивать как продолжение развития идей, заложенных в конструкцию опытного танка WZ-1224. Однако к тому моменту, когда китайцам представилась возможность изучить элементы конструкции советского Т-72, проект был уже несколько лет как закрыт. Детальное знакомство с детищем уральских конструкторов фактически «реанимировало» его.
Корпус спроектировали заново, хотя носовая часть своей формой фактически повторяла конструкцию Т-72М. Подобно Type 90-II, передняя часть получила комбинированную броню. Эквивалентная толщина лобового листа составляет 480 — 550 мм, гомогенного бронирования бортов корпуса — от 30 до 100 мм. Внутренняя компоновка классическая. Место механика-водителя расположили по центру отделения управления и оборудовали открывающимся поворотом вправо одностворчатым люком. Перед ним установили перископический прибор наблюдения, который в темное время суток можно менять на прибор ночного видения. С целью увеличения сектора обзора непосредственно в люке дополнительно смонтированы ещё два призматических устройства.
Башня — сварная с дифференцированным комбинированным бронированием модульного типа. Для внутренней связи предназначено переговорное устройство «VIC-8», для внешней — радиостанция «889В».
Элементы ходовой части практически полностью оказались унаследованы от Type 90-II, только количество поддерживающих роликов увеличилось до четырёх. Не изменилось и вооружение, но боекомплект орудия увеличили до 41 выстрела (в автомате заряжания по-прежнему 22 выстрела). По бортам башни смонтировали два блока пятиствольных 81-мм гранатометов Туре 84.
Особенностью Туре 98 стало появление лазерной системы активной защиты JD-3. Она состоит из датчика предупреждения о лазерном облучении LRW и собственно квантового генератора LSDW, установленных на крыше башни позади люков командира и наводчика. При фиксации попадания на машину лазерного луча дальномера, излучатель системы поворачивается по направлению к источнику, после чего автоматика определяет его местоположение. Обнаруженная цель может быть атакована ствольным или управляемым вооружением. Кроме того, на дистанциях до 10 км имеется возможность повреждения оптико-электронной системы противника и ослепления экипажа мощным лазерным лучом. Дальность действия системы держится в секрете, но продемонстрированная в 1995 г. на выставке вооружения в Маниле китайская переносная лазерная установка ZM-87 обладала возможностью поразить человеческий глаз на расстоянии до 10 км (по другим данным — 2–5 км). В настоящее время эта система является предметом больших споров, так как в середине 1990-х годов разработка лазерных систем ослепляющего действия была запрещена решением ООН.
Силовая установка представлена 8-цилиндровым V-образным дизельным двигателем WD396 с турбонаддувом мощностью 1200 л.с., являющимся модернизацией германского MTU936. Система охлаждения — жидкостная. Воздухозаборники установили под кормовой нишей башни, а радиаторы прикрыли крышками люков с жалюзи. Выхлопные патрубки расположили по обоим бортам.
В едином силовом блоке с двигателем выполнена механическая трансмиссия с ручным управлением, включающая планетарную коробку передач (семь скоростей вперед и одна назад) с фрикционным включением, а также бортовые планетарные передачи.
Дальнейшим развитием проекта стала модификации Type 98G с усиленным бронированием.
Предназначенный для вооружения элитных подразделений Туре 98 выпустили малой серией. В производстве его вскоре сменил более совершенный ZTZ 99. По состоянию на 2014 год в рядах НОАК находилось 40 танков этого типа в составе 27-й и 38-й армейских групп Пекинского военного округа. По непроверенным данным, некоторое количество машин может числиться на вооружении 39-й армейской группы Шэньянского военного округа.
Дальнейшее совершенствование танка Type 98 пошло по следующим направлениям:
— повышение подвижности путем установки более мощного двигателя;
— повышение защищенности за счет встроенной динамической защиты;
— усовершенствование системы управления огнем.
Агрегаты и механизмы на новой машине, получившей индекс ZTZ-99 (Туре 99), удалось расположить достаточно компактно. Танк оказался на 400 мм ниже, чем германский Leopard 2А6 и на 200 мм — чем американский М1А2 Abrams.
Корпус и башня цельносварной конструкции. В сравнении с Туре 98, защиту усилили, особенно в лобовой проекции корпуса и башни. Бронирование комбинированное, причем слой композитного материала расположили между листами броневой стали. Из открытых источников известно, что лобовая деталь корпуса по стойкости эквивалентна гомогенной броневой плите толщиной 500 — 600 мм. Более точные данные о характере бронирования отсутствуют.
Конфигурация башни, в сравнении, с Туре 98, также изменилась. За счет размещения дополнительного оборудования и ПТУР её пришлось сделать более массивной, что привело к образованию подзора между корпусом и башней. При попадании снаряда это увеличивает вероятность отрыва башни от корпуса.
Поверх основной брони разместили встроенные пакетно-модульные блоки динамической защиты, причем в передней проекции башни их расположили «углом». Дополнительно модулями закрыли борта и удлиненную кормовую нишу, где их разместили поверх решетчатой корзины.
Вооружение осталось «классическим»: 125-мм пушка, 7,62-мм спаренный и 12,7-мм зенитный пулеметы. В боекомплект орудия (42 выстрела), кроме обычных боеприпасов, входят бронебойные подкалиберные снаряды с сердечником из обедненного урана. Также китайцы заявляют, что им удалось создать новый подкалиберный снаряд с соотношением длины к диаметру 30:1 и начальной скоростью 1780 м/с, что на дистанции 2000 м обеспечивает пробитие брони толщиной до 850 мм. Для сравнения: снаряд израильской разработки М711 аналогичной конструкции имеет соотношение длины к диаметру 20:1, начальную скорость 1700 м/с и бронепробиваемость 600 мм.
На танк установили автомат заряжания карусельного типа емкостью в 22 выстрела, конструкция которого основана на российском прототипе. Управляемое вооружение представлено противотанковым ракетным комплексом, аналогичным российскому 9М119 «Рефлекс».
К вспомогательному вооружению относятся спаренный с пушкой 7,62-мм пулемет Туре 86 (боекомплект 2000 патронов) и расположенный перед люком командира 12,7-мм зенитный пулемет W-85 (боекомплект 300 патронов). Турельная установка крупнокалиберного пулемета QJC-88 позволяет вести огонь в переднем секторе на дистанции до 1600 м по наземным и 1500 м по воздушным целям. Диапазон вертикальной наводки находится в пределах от -4° до +75°.
Система управления огнем включает двухканальный прицел наводчика со встроенным лазерным дальномером, панорамный комбинированный прицел командира, двухплоскостной стабилизатор вооружения, набор датчиков внешних условий, износа канала ствола и цифровой баллистический вычислитель. Особенностью конструкции является способность командира управлять оружием помимо наводчика — включая целеуказание, сопровождение цели и стрельбу. Кроме того, для наблюдения за полем боя в его распоряжении имеются шесть панорамных перископов. ZTZ-99 оснащен также системой обработки поступающей от средств наблюдения информации, включая данные с устройств навигации, оснащенных спутниковым (GPS) и инерциальным каналами. Обстановка «наносится» на цифровую карту местности и отображается на цветных мониторах, что позволяет в реальном времени следить за полем боя. Подобно Туре 98, новый танк получил систему активного лазерного противодействия JD-3.
Силовая установка включает дизельный двигатель водяного охлаждения с турбонаддувом, созданный на базе германского МВ871 Ка 501 мощностью 1500 л.с., что даёт величину удельной мощности, по меньшей мере, в 27 л.с./т (для сравнения, у американского «Абрамса» — 23,8 л.с./т) позволяет развивать скорость по шоссе до 80 км/ч (по пересеченной местности — до 60 км/ч). Тронувшись с места, машина способна за 12 секунд разогнаться до 35 км/ч. Трансмиссия гидромеханическая, аналогичная таковой Туре 98, имеет семь скоростей для движения вперед и одну — назад. Благодаря улучшенной, в сравнении с Type 90-II, компоновке удалось снизить высоту моторно-трансмиссионного отделения.
Трансмиссия сблокирована с двигателем в единый силовой блок, замена которого в полевых условиях производится в течение 30–40 минут. Ходовая часть применительно к одному борту включает шесть двускатных опорных катков с резиновыми бандажами, четыре поддерживающих ролика и ведущее колесо заднего расположения. Подвеска торсионная с гидроамортизаторами. Гусеницы оснастили резино-металлическими шарнирами.
Уже после начала серийного производства ZTZ-99 китайские конструкторы продолжали непрерывно совершенствовать своё детище, что привело к появлению следующих модификаций:
ZTZ-99 — базовая модификация конца 1990-х годов;
ZTZ-99G — модернизированный вариант начала 2000-х годов: внесены изменения в прицельный комплекс и добавлен ряд новых приборов, модернизирована система лазерного противодействия.
Значительным событием в жизни НОАК стало поступление в 2009 году в опытную эксплуатацию основного боевого танка ZTZ-99A, который ряд экспертов предлагают считать не модернизированным образцом ZTZ-99, а новой моделью. Следует отметить, что в литературе очень часто встречается обозначение этой машины как ZTZ-99A2, но сами китайцы ее официально именуют ZTZ-99A. В дальнейшем автор будет придерживаться китайского обозначения.
Как и большинство образцов, в начальный период эксплуатации в войсках, ZTZ-99A продемонстрировал множество «детских болезней», из-за чего доводка модели до приемлемого уровня затянулась примерно до 2013 года.
Совершенствование ZTZ-99 проходило под девизом: «Три великих перемены». К ним следует отнести:
— проектирование более компактного корпуса,
— изменение конструкции башни,
— совершенствование системы управления огнем.
ZTZ-99A получил новые силовую установку и трансмиссию, причем двигатель расположили поперек корпуса, что позволило существенно уменьшить длину машины. Мощность двигателя осталась прежней (1500 л.с.). При массе танка в 55 — 58 т она даёт значение удельной мощности порядка 25–27 л.с./т. Китайские источники утверждают, что ZTZ-99A способен разгоняться на шоссе до 75 — 80 км/ч. Данные по запасу хода отсутствуют, но можно предположить, в сравнении с предыдущими модификациями, некоторое снижение.
Радикальной переработке подверглась башня, которая получила новую многослойную броню, способную более эффективно противостоять противотанковым ракетам с тандемной боевой частью. Более рационально установили блоки динамической защиты, что привело к значительному сокращению неприкрытых зон на корпусе и башне. Лазерный комплекс активного противодействия также модернизировали.
Вооружение осталось прежним (некоторое время в прессе циркулировали слухи, что на танк установят 140-мм орудие), но конструкция пушки подверглась существенной модернизации. Прежде всего усовершенствования коснулись повышения износостойкости ствола, а вот от его удлинения отказались, так как это снизило бы маневренность танка в условиях городской застройки.
В систему управления огнем внесли существенные изменения. Обновили прицелы. Теперь тепловизионный канал прицелов командира и наводчика позволяет видеть цель на дистанциях до 8–9 км. Танк получил систему опознавания «свой-чужой» с обзором 360° по горизонтали и от -10° до +45° в вертикальной плоскости. Дальность действия-3600 м.
Впервые для спутниковой навигации использовали комбинированные приемники, способные принимать сигналы как GPS, так и китайской национальной системы «Beidou» («Северный ковш»), причем считается, что в отдаленной перспективе следует полностью отказаться от использования GPS.
Кроме радиостанции ZTZ-99A оборудовали устройством для лазерной связи в пределах прямой видимости. Передача голоса, текста и данных производится в зашифрованном виде.
Однако у всех модификаций ZTZ-99 имеется существенный недостаток— высокая стоимость. Именно по этой причине он не рассматривается как массовый, а поступает на вооружение ограниченного ряда элитных подразделений НОАК. По данным на 2014 год, в войсках находится около 500 единиц ранних модификаций и 100 — ZTZ-99A. Основная часть (423 машины) сконцентрирована в 27-й, 38-й и 65-й армейских группах сильнейшего в НОАК Пекинского военного округа. Остальные танки этого типа находятся в Шэньянском и Ланьчжоуском военных округах.
В 2014 году машины из состава 112-й механизированной дивизии 38-й армейской группы Пекинского военного округа приняли участие в совместных учениях стран Шанхайской Организации Сотрудничества «Мирная миссия». 3 сентября 2015 года колонна танков ZTZ-99A открыла прохождение военной техники на параде в Пекине в честь 70-летней годовщины окончания Второй мировой войны и войны китайского народа с Японией.
Развитием экспортного танка VT-1A стал VT-2, впервые представленный на выставке DSA-2012. Машину оснастили турбированным дизельным двигателем мощностью 800 л.с. и механической трансмиссией. Вооружение изменений не претерпело, но предусмотрели возможность установки дистанционно управляемого зенитного пулемета. Также образец оснастили системой комплексного оптико-электронного противодействия, аналогичной советской «Штора-1».
В 2014 г. корпорация NORINCO представила экспортный вариант танка под наименованием МВТ-3000 (VT-4). Базой для его создания послужила модификация ZTZ-99G. Во многом вывод китайцами такого экспортного варианта на рынок вооружений стал ответом на появление российского Т-90МС.
Масса машины оценивается в 51 тонну. Силовая установка представлена дизелем водяного охлаждения с турбонаддувом мощностью 1300 л.с. По утверждению корпорации NORINCO, двигатель полностью изготавливается из китайских комплектующих, что позволяет производителю обойтись без зарубежных контрагентов. Подвеска торсионная с гидравлическими амортизаторами.
В распоряжении механика-водителя имеется три перископических прибора наблюдения, один из которых в ночное время может быть заменен инфракрасным прибором ночного видения пассивного типа.
Башня цельносварной конструкции с защитой из композитной брони в лобовой проекции. Дополнительно на нее могут быть установлены модули динамической защиты.
Вооружение представлено оснащенной автоматом заряжания 125-мм гладкоствольной пушкой ZPT-98 с боекомплектом из 38 выстрелов раздельного заряжания (из них 22 в механизированной боеукладке), а также 7,62- и 12,7-мм пулеметами. По бортам башни установили восемь 76-мм дымовых гранатометов. В китайской прессе промелькнули единичные сообщения, что экспортный танк получил новую систему управления огнем. Также предусмотрено применение управляемых противотанковых ракет, обеспечивающих поражение целей на дистанциях до 5000 м.
Согласно сообщениям китайских источников, уровень защиты танка в лобовой проекции сопоставим с немецким Leopard-2.
В качестве потенциальных заказчиков рассматриваются государства Южной Америки и Африки. Одна из привлекательных сторон машины — выгодное соотношение «стоимость-эффективность». В частности, VT-4 стоит на 3 млн долларов дешевле, чем американский М1А2 Abrams, но при этом имеет автомат заряжания. Уже к августу 2014 года менеджеры компании NORINCO провели переговоры с представителями 44 государств. Возможность закупки VT-4 рассматривают Пакистан и Намибия.
Таким образом, в настоящее время китайская промышленность готова представить потенциальному заказчику машины, что называется, «на любой вкус и кошелек». Для стесненных в средствах покупателей предназначен «бюджетный» VT-1A, в среднем ценовом сегменте выступает VT-2, а верхнюю позицию по стоимости и боевой эффективности занимает высокотехнологичный (в понимании китайских танкостроителей и менеджеров) VT-4 (МВТ-3000).
Острая конкурентная борьба на рынке вооружений заставляет производителя использовать все возможные пути для рекламы своей продукции. Естественно, китайские маркетологи не могли не воспользоваться эпизодом, когда в 2015 году новейший российский танк Т-14 «Армата» остановился на репетиции Парада Победы. Вот что по этому поводу написали на англоязычном портале правительственного издания «Жэньминь Жибао»:
«Трансмиссия Т-14 недоработана и мы убедились в этом во время репетиции Парада Победы, когда у танка сломалась коробка передач, так как тягач не смог его сдвинуть с нескольких попыток, a VT-4 никогда не сталкивался с подобными проблемами. Наши танки имеют систему управления огнем мирового уровня, которую русские только пытаются доделать».
Следует отметить, что приводимая в сообщении информация о поломке коробки передач не соответствует действительности, так как остановившийся на репетиции российский танк вскоре уехал своим ходом. Фактически подобные заявления продиктованы исключительно опасениями руководителей китайской танковой промышленности за свое, достигнутое немалым трудом, положение на рынке вооружений.
Легкий неплавающий танк был необходим НОАК для действий преимущественно в южных провинциях, где обилие мостов небольшой грузоподъемности, а также периодически заливаемые водой рисовые поля затрудняли действие более стандартных Туре 59.
Разработку своего первого легкого танка китайцы начали в 1958 году, когда уже полным ходом шло освоение производства Туре 59. Поэтому конструкторы пошли по пути создания его уменьшенной и облегченной копии. Целевых показателей стремились достичь, в первую очередь, за счет снижения толщины брони корпуса и башни, а также более плотной компоновки узлов и агрегатов.
В итоге Туре 63 (WZ-131) по конфигурации корпуса и башни получился практически аналогичным среднему Туре 59. Внешнее сходство оказалось настолько сильным, что на больших расстояниях различить силуэты машин являлось весьма трудной задачей.
Компоновка Туре 62 классическая с передним расположением отделения управления и кормовым — моторно-трансмиссионного. Боевое отделение размещалось в средней части. Рабочее место механика-водителя оборудовали в носовой части корпуса, ближе к левому борту (справа расположили бак-стеллаж с частью боекомплекта). Командир с наводчиком находились в башне слева от орудия, заряжающий — справа.
Корпус выполнили сварным из катаных броневых листов толщиной от 12,5 до 25 мм. Верхний и нижний лобовые листы имели одинаковую толщину в 25 мм. Бортовые листы располагались вертикально. Толщина стенок башни полусферической форму колебалась от 32 до 50 мм. Такое бронирование могло противостоять огню из стрелкового оружия калибром до 12,7 мм, но оказывалось совершенно недостаточным даже против малокалиберных автоматических пушек: снаряды калибром до 23 мм при стрельбе в упор могла выдержать только лобовая часть башни и верхняя лобовая деталь корпуса. Нижняя лобовая деталь, а также борт корпуса и башни выдерживали попадания таких же снарядов, но выпущенных с дистанции более 300 м.
В качестве основного вооружения на прототип установили 76,2-мм нарезную пушку Type 54-76Т, но серийные образцы получили 85-мм нарезное орудие, разработанное на базе советской пушки ЗиС-С-53, которая устанавливалась на Т-34-85. Устройство ствола и баллистика не изменились, но прибавился эжектор. Угол вертикальной наводки от -4 до +20°. Механизм поворота башни ручной с электрическим приводом, вертикальное наведение — механическое. Из-за отсутствия стабилизации орудия прицельный огонь можно было вести только с коротких остановок.
Бронепробиваемость китайских боеприпасов оказалась меньшей, чем у советских аналогов, главным образом, по причине более низкой (на 45 м/с) начальной скорости и худшего качества снарядов. Боекомплект состоял из 46 унитарных выстрелов с бронебойными подкалиберными, бронебойно-фугасными, осколочно-фугасными, кумулятивными и дымовыми снарядами. Система размещения боекомплекта в боевом отделении принципиально не отличалась от Туре 59. Справа от пушки установили спаренный 7,62-мм пулемет Туре 59-Т. Второй 7,62-мм пулемет был курсовым и размещался в правой части отделения управления. У люка заряжающего на шкворне установили 12,7-мм пулемет Туре 54. Боекомплект к пулеметам составлял 3200 7,62-мм и 300 12,7-мм патронов.
Туре 62 оборудовался телескопическим шарнирным прицелом ТШ-2А, обзорным прибором командира ТПК-1 и перископическими приборами МК-4 советской разработки.
Полуавтоматическая система пожаротушения была аналогична устанавливаемой на Туре 59. Специальной системы защиты от оружия массового поражения не предусматривалось.
Из средств связи в распоряжении экипажа находились радиостанция А-33 (аналог советской Р-113) и переговорное устройство А-221 (аналог советского Р-120).
В качестве силовой установки использовался четырехтактный 10-цилиндровый V-образный дизельный двигатель жидкостного охлаждения мощностью 430 л.с. при 1800 об/мин. Вместо установленных на Туре 59 двухступенчатых планетарных механизмов поворота Туре 62 получил бортовые фрикционы с бортовыми передачами с уменьшенным передаточным отношением, что позволило получить более высокую скорость в сочетании с приемлемой маневренностью. Разгон до 79 км/ч занимал 55 секунд. Средняя скорость составляла 44 км/ч. расход топлива — 127 литров на 100 км пробега. Запас топлива находился в носовом баке-стеллаже, размещенном в моторно-трансмиссионном отделении кормовом баке, а также в трех наружных топливных баках на правой надгусеничной полке. Кроме того, дополнительные бочки с топливом могли устанавливаться в кормовой части корпуса.
Танк успешно вписывался в требуемые радиусы поворота и не требовал высокой квалификации от механика-водителя, а также демонстрировал высокую проходимость на бездорожье и сложных грунтах.
Ходовая часть применительно к одному борту состояла из пяти опорных катков. Причем опорные катки правого борта смещались назад на 72 мм по отношению к каткам левого. Меньшая масса позволила обойтись односкатными опорными катками и более узкими гусеницами со штампованными двухгребневыми траками с открытым металлическим шарниром и шевронными грунтозацепами, что обусловило хорошие сцепные качества на скользких и обледенелых дорогах.
Серийное производство продолжалось с 1963 по 1989 год. Количество изготовленных машин оценивается примерно в 1200 единиц.
Туре 62 активно поставлялся на экспорт, главным образом в соседний Бангладеш, а также в Албанию, Камбоджу, Корейскую Народно-Демократическую Республику, Конго, Мали, Судан и Танзанию. По состоянию на 2014 год в рядах НОАК продолжает находиться 350 танков этого типа. В середине 1980-х годов над маской пушки установили лазерный дальномер производства китайской фирмы CEIEC. Также добавился баллистический вычислитель. Боекомплект дополнили новым бронебойным подкалиберным оперенным снарядом с отделяющимся поддоном.
Остается Туре 62 на вооружении и ряда других стран.
* — вместе с Туре 63.
В начале 1950-х годов СССР поставил Китаю несколько партий плавающих танков ПТ-76 вместе с технической документацией, что позволило быстро освоить их серийное производство под наименованием Туре 60.
Танк имел классическую компоновку с передним расположением отделения управления и кормовым — моторно-трансмиссионного. Корпусу придали значительный водоизмещающий объём и специальную форму носовой части, обеспечивающей минимальное сопротивление при движении по воде. С другой стороны, хорошая плавучесть диктовала исключительно легкое бронирование, поэтому толщина броневых листов корпуса не превышала 13 мм. Носовая часть сваривалась из двух броневых листов, расположенных под большими углами наклона к вертикали (верхний — 80,5°, нижний — 45°). В отверстиях кормового листа вывели патрубки водометных движителей, обеспечивающих движение машины на плаву.
Рабочее место механика-водителя оборудовали на продольной оси машины. Его посадка и высадка осуществлялись через круглый люк, основание которого выступало над верхним броневым листом. Для наблюдения за местностью механик-водитель мог использовать три призматических прибора, один из которых мог в темное время суток заменяться бинокулярным перископическим прибором ночного видения ТВН-2Б. Кроме того, мог применяться перископический прибор с увеличенной высотой ТПН-370. Он становился незаменимым при движении по воде с поднятым волноотражательным щитком, закрывавшим поле зрения остальных приборов.
Боевое отделение находилось в средней части корпуса и занимало башню и подбашенное пространство. Башня сваривалась из броневых листов толщиной от 10 до 20 мм и имела форму усеченного конуса. Амбразура пушки прикрывалась броневой маской с кожухом. Рабочее место командира, выполнявшего также обязанности наводчика, располагалось слева от орудия, заряжающего — справа.
В качестве основного вооружения установили 76,2-мм нарезное орудие, являющееся копией советской пушки Д-56Т с щелевым дульным тормозом, но без эжектора. Боекомплект состоял из 40 унитарных выстрелов (24 осколочно-фугасных, четыре бронебойно-трассирующих, четыре подкалиберных и восемь кумулятивных). Реальная эффективная дальность стрельбы орудия не превышала 1000 м, скорострельность составляла около семи выстрелов в минуту. С пушкой был спарен 7,62-мм пулемет Туре-59-Т с боекомплектом в 1000 патронов. Позднее на некоторых машинах перед командирской башенкой дополнительно установили 12,7-мм зенитный пулемет Туре 54.
С целью снижения загазованности боевого отделения в кормовой части башни разместили нагнетающий вентилятор.
Силовая установка представлена четырехтактным дизельным двигателем жидкостного охлаждения мощностью 240 л.с. при 1800 оборотах в минуту, который являлся полной копией советского В-6. Чтобы избежать попадания воды, выхлоп осуществлялся вверх.
Механическая трансмиссия состояла из пятискоростной коробки передач с постоянным зацеплением шестерен, главного двухдискового фрикциона сухого трения, бортовых фрикционов, редукторов отбора мощности на водометы, а также бортовых редукторов.
Ходовая часть применительно к одному борту состояла из шести опорных катков и ведущего колеса заднего расположения с несъемными зубчатыми венцами. Подвеска индивидуальная, торсионная. Передние и задние узлы подвески оснастили гидравлическими амортизаторами. С целью повышения плавучести опорные катки и направляющие колеса выполнялись пустотелыми.
Одноступенчатые водометные движители снабжались пятилопастными рабочими колесами диаметром 340 мм. Забор воды осуществлялся через два закрытых решетками окна в днище танка. При движении по болотистой местности имелась возможность одновременного использования гусеничного и водометного движителей, что существенно повышало проходимость.
Автоматическая углекислотная противопожарная система обеспечивала тушение любого пожара в моторно-трансмиссионном отделении.
В дальнейшем на базе Туре 60 китайские конструкторы спроектировали более мощный Туре 63.
С 1963 года китайские конструкторы приступили к работе по модернизации плавающего танка Туре 60. Повысить огневую мощь решили достаточно простым способом: на корпус Туре 60 установили башню Туре 62 с 85-мм орудием. В результате получился весьма удачный плавающий танк, способный успешно бороться со всеми типами известных тогда легких бронецелей.
Сварной корпус из катаных броневых листов практически без изменений (лишь несколько увеличив водоизмещение) позаимствовали у Туре 60. Также несколько изменились углы наклона верхнего и нижнего бронелистов. Толщина брони корпуса составляла от 10 до 14 мм.
Место механика-водителя сместили к левому борту, разместив в передней части корпуса справа часть боекомплекта.
По аналогии с Туре 60, в распоряжении механика-водителя имеется три призматических прибора наблюдения, один из которых в темное время суток может заменяться на прибор ночного видения. При движении по воде с поднятым волноотбойным щитком, закрывающим поле зрения большинства приборов, используется перископ большой высоты.
Остальные члены экипажа разместились в сварно-литой башне, которая теперь стала трехместной, что позволило разгрузить командира, выполнявшего на Туре 60 еще и обязанности наводчика.
Основным вооружением Туре 63 является 85-мм нарезная пушка с эжектором Type 62-85ТС. Углы вертикальной наводки находятся в пределах от -5° до +18°. Боекомплект состоит из 47 унитарных выстрелов. Прицельные приборы без изменений позаимствовали у танка Туре 62. Система управления огнем и ночные прицелы отсутствуют.
С орудием спарен 7,62-мм пулемет с боекомплектом в 1000 патронов. На крыше башни перед люком заряжающего установили 12,7-мм зенитный пулемет (боекомплект 500 патронов).
На первых порах в качестве силовой установки на прототип установили копию советского дизеля В-6. Однако серийные танки, получившие уже обозначение Type 60-I (WZ-211-1), оснастили усовершенствованным 12-цилиндровым двигателем мощностью 400 л.с. при 2000 оборотах в минуту, что повысило удельную мощность до 21,6 л.с./т. Следует отметить, что габариты нового двигателя не потребовали перекомпоновки моторно-трансмиссионного отделения.
Механическая трансмиссия повторяла таковую танка Туре 60 и имела пять передач переднего и одну заднего хода. Движение по воде обеспечивалось водометами. Ходовая часть, в сравнении с Туре 60, изменений не претерпела.
В середине 1970-х годов появилась модификация Type 63-II, отличающаяся наличием установленного над маской пушки лазерного дальномера фирмы «Янцжу», позволявшим определять дистанцию до цели в пределах от 300 до 3000 м, а также баллистического вычислителя. Постепенно до этого уровня довели все танки Type 63-I, состоящие на вооружении НОАК.
Общий объем изготовленных Туре 63 оценивается в 1550 экземпляров. Танк способен не только форсировать реки и выполнять функции разведки и поддержки пехоты в прибрежных районах, но может действовать и на море. В 1966 году один из танков этого типа самостоятельно пересек пролив Цюн-чжоу, отделяющий материковый Китай от острова Хайнань.
Туре 63 поступал на вооружение подразделений морской пехоты, дислоцированных вблизи Тайваньского пролива. С конца 1990-х годов машины этого типа постепенно вытесняются более совершенными ZTS-63A (Type 63А).
Танк активно экспортировался в Албанию, Пакистан, Камбоджу, Вьетнам, Корейскую Народно-Демократическую Республику, Мьянму и Шри-Ланку. В ряде стран в настоящее время он продолжает оставаться на вооружении.
* — из них боеспособны 60.
В конце 1990-х годов потребовалось вновь увеличить огневой потенциал плавающего танка и повысить его мореходность. Ведь китайская тактика предполагала высадку машин этого типа с десантных судов, с целью минимизации воздействия огня противника, на удалении порядка 10 км от берега. Уже на побережье от плавающих танков требовалась возможность на равных вести бой не только с легкой бронетехникой, но и с состоящими на вооружении сухопутных войск расположенной на острове Тайвань Китайской Республики (чей государственный суверенитет КНР не признает) основными боевыми танками М48 и М60 американского производства.
Для решения поставленных задач китайские конструкторы пошли путем глубокой модернизации уже состоявшего на вооружении и хорошо освоенного в производстве плавающего танка Туре 63. Но в результате появился фактически новый образец, получивший обозначение ZTS-63A (Type 63А), а также заводской индекс WZ-213.
Значительно повысить боевую эффективность Туре 63 удалось путем установки более мощной 105-мм пушки. С целью уменьшения импульса отдачи в конце ствола появились специальные отверстия, выполняющие роль дульного тормоза. Кроме того, орудие оснастили системой эжекционной продувки ствола.
Установка нового орудия потребовала изменить конструкцию башни. Теперь ее стали сваривать из расположенных под рациональными углами наклона плоских броневых плит. Задняя и боковые стенки башни охвачены решетчатой корзиной для имущества экипажа, которая создает дополнительную защиту.
105-мм орудие способно вести стрельбу всеми типами стандартных боеприпасов данного калибра, производимых компанией NORINCO, но с уменьшенными метательными зарядами. Количество снарядов в боекомплекте в открытых источниках не указывается, но скорее всего, в сравнении с Туре 63, оно меньше.
С пушкой спарен 7,62-мм пулемет с боекомплектом в 1000 патронов. На крыше башни перед люком наводчика установили 12,7-мм зенитный пулемет W-85.
Также возможно применение управляемых ракет, созданных в Китае на основе российского ПТУР 9М117 «Бастион».
Впервые в китайской практике на плавающий танк установили полноценную систему управления огнем, состоящую из стабилизатора вооружения в вертикальной плоскости, комбинированных (день/ночь) прицелов командира и наводчика со стабилизацией поля зрения и электронного баллистического вычислителя.
По бортам башни разместили два четырехствольных блока с дымовыми гранатометами.
С целью повышения мореходности китайские конструкторы удлинили стандартный корпус танка Туре 63 путем добавления дополнительных носовой и кормовой секций. В новом варианте корпус получил более обтекаемые обводы, и танк стал больше походить на плоскодонное судно. Изменили форму и толщину волноотражательного щитка. Ходовую часть, конструкция которой не изменилась, прикрыли резино-тканевыми экранами, в том числе улучшающими ее обтекаемость при движении по воде.
Силовая установка представлена новым 12-цииндровым дизельным двигателем производства компании NORINCO мощностью 580 л.с., который обеспечивает максимальную скорость по шоссе до 64 км/ч. По воде танк способен передвигаться со скоростью 12 км/ч.
Танк оснащен системами автоматического пожаротушения и коллективной защиты от оружия массового поражения.
В 2001 году специалисты компании NORINCO представили новую модификацию ZTS-63A-1, оснащенную тепловизионным прицелом, головку которого расположили на крыше башни справа перед люком заряжающего.
Танк ZTS-63A поступил на вооружение подразделений морской пехоты, а также в дислоцированные в Гуаньчжоуском военном округе (рядом с Тайваньским проливом) 123-ю и 124-ю амфибийные механизированные дивизии (41-я и 42-я армии, соответственно). По состоянию на 2014 год на вооружении НОАК числится 50 машин этого типа, причем в последние годы значительную конкуренцию им в подразделениях морской пехоты составляют плавающие штурмовые САУ ZTD-05.
Китайское военное руководство продолжает проявлять интерес к легким неплавающим танкам, тем более что состоящий до настоящего времени на вооружении легкий Туре 62 уже безнадежно устарел. Причины такого интереса достаточно очевидны: плохое качество транспортной инфраструктуры, преимущественно в южных провинциях страны, а также обилие горных районов, где отсутствует возможность полноценно применять основные боевые танки.
Начиная с 2000 года в прессе стали публиковать сообщения о новой модификации легкого танка Туре 62, получившей обозначение Type 62G (или Gai), путем установки на старые корпус и ходовую часть сварной башни плавающего танка ZTS-63A со стабилизированной в вертикальной плоскости 105-мм низкоимпульсной пушкой, системой управления огнем и дымовыми гранатометами по бортам. Такая мера несколько повысила боевые возможности машины, но считать ее современным легким танком все же нельзя.
В 2010 году появились первые слухи о создании китайскими конструкторами легкого танка нового образца. Начиная с 2012 года уже стали публиковать фотографии эшелонов, груженных новыми машинами, что свидетельствовало об изготовлении, как минимум, опытной партии для войсковых испытаний.
Масса нового легкого танка оценивается приблизительно в 30-35 тонн. Считается, что он вооружен 105-мм низкоимпульсной пушкой с эжектором и термоизоляционным кожухом, установленной в башне, похожей своей формой на таковую ZTZ-99A. С орудием спарен 7,62-мм пулемет. Имеется информация, что в состав боекомплекта входят противотанковые ракеты GP2 с лазерным наведением и тандемной боевой частью. На переднюю и боковые поверхности башни установили модули динамической защиты.
Данные о силовой установке отсутствуют, но нельзя исключить, что она имеет специальные приспособления, повышающие эффективность работы двигателя в условиях разреженного воздуха.
Ходовая часть применительно к одному борту состоит из шести опорных катков, трех поддерживающих роликов, ведущего колеса заднего расположения и направляющего колеса, оснащенного механизмом натяжения гусеницы.
Характерная особенность машины — гидропневматическая подвеска, способная менять клиренс, а также наклонять корпус вдоль продольной и поперечной осей. Это повышает среднюю скорость движения по пересеченной местности и проходимость, кроме того, снижает утомляемость экипажей при совершении длительных маршей своим ходом в горных условиях. Другим аспектом использования регулируемой подвески является возможность увеличения угла возвышения орудия, что может оказаться весьма полезным при стрельбе с обратных скатов высот. В отдельных случаях управляемый клиренс способен снизить заметность танка путем уменьшения его высоты.
Также, по свидетельствам очевидцев, на некоторые машины установили прикрывающие ходовую часть бортовые экраны.
Более подробные сведения о новом китайском легком танке на момент сдачи автором книги в печать отсутствуют, неизвестно даже его название. Китай очень бдительно охраняет свои секреты.
К созданию первого и так и оставшегося единственным китайского тяжелого танка WZ-111 приступили в конце 1950-х годов. В то время на вооружении НОАК имелось некоторое количество советских ИС-2 и ИС-3, поэтому китайские военные захотели получить в свое распоряжение модернизированный вариант советских тяжелых танков, в котором в максимальной степени можно было бы использовать уже существующие узлы и агрегаты. Техническое задание на проектирование новой машины сформулировали 19 октября 1960 года, но 24 декабря в него внесли дополнительные уточнения.
Танк получил классическую компоновку. Конструкция корпуса очень сильно напоминала советский ИС-3. Лобовую часть выполнили по схеме «щучий нос» из броневых листов толщиной 60, 120 и 130 мм. Башню полусферической формы предполагали сделать литой с толщиной стенок 200 мм в лобовой части и 80 мм в кормовой с вваренной крышей толщиной 25 мм.
В качестве основного оружия решили использовать китайскую реплику советской 122-мм пушки Д-25Т. Однако китайские конструкторы не ограничились слепым заимствованием и добавили в конструкцию орудия эжектор. Выстрелы раздельного заряжания с бронебойными, фугасными и кумулятивными снарядами проектировали также по советским образцам. Предполагаемый боекомплект орудия — 30 снарядов. В качестве дополнительного вооружения планировали установить два 14,5-мм пулемета Туре 56 (лицензионная копия советского КПВТ). Один — спаренный с пушкой, второй в турельной установке на крыше башни перед люком заряжающего.
Экипаж состоял из четырех человек. Рабочее место механика-водителя оборудовали в передней части корпуса по продольной оси машины. Наводчик располагался слева от орудия. В его распоряжении имелись телескопический прицел и механизм поворота башни с ручным и электрическим приводами. Командир и заряжающий сидели справа от пушки.
Моторно-трансмиссионное отделение расположили в корме. В качестве силовой установки использовали копию советского V-образного 12-цилиндрового дизеля В-11 мощностью 520 л.с. Трансмиссия состояла из многодискового главного фрикциона сухого трения, восьмискоростной коробки передач с демультипликатором, планетарных механизмов поворота и бортовых передач.
Ходовая часть применительно к одному борту состояла из семи опорных катков, трех поддерживающих роликов, ведущего колеса заднего расположения со съемными зубчатыми венцами, а также направляющего колеса. Подвеска индивидуальная, торсионная.
Первый опытный образец без башни собрали уже в 1960 году. Вместо нее установили неподвижную рубку из плоских стальных листов, вес которой соответствовал расчетному весу башни. Главной причиной отставания проектирования башни стала ее слишком тесная компоновка, не позволявшая рационально разместить все необходимое в боевом отделении.
На испытания с имитатором башни танк показал характеристики, весьма далекие от удовлетворительных. Машина массой 49 т смогла развить максимальную скорость 35 км/ч. Запас хода составил 150 км. Крайне низкой оказалась удельная мощность, всего лишь 10,4 л.с./т, что для 1960-х годов было совершенно недостаточным значением.
Плохим оказалось и качество изготовления корпуса: он получился недостаточно жестким. Попытки усилить его ребрами жесткости положительных результатов не дали.
В конечном итоге, к 1964 году не были готовы ни башня, ни новый более мощный двигатель. К тому же век тяжелых машин стремительно клонился к закату, и во всем мире шло интенсивное развитие основных боевых танков. Под давлением этих аргументов китайское военное руководство приняло решение о закрытии проекта WZ-111. Единственный изготовленный прототип с боевой рубкой вместо башни в настоящее время находится в экспозиции музея бронетехники в Пекине. Других попыток разработки тяжелых танков в Китае не предпринималось.
Боевое крещение танков Туре 59 состоялось в ходе Третьей индо-пакистанской войны 1971 года. Ранее две страны воевали друг с другом в 1947 — 1948 и в 1965-м годах, причем причиной обоих конфликтов являлись территориальные споры вокруг штата Кашмир. В ходе последнего произошел разгром пакистанской, вооруженной танками М48 американского производства, 1-й бронетанковой дивизии под Ассал Уттаром, когда было подбито около 100 машин, а поле боя получило название «Паттон Нэгер» (кладбище «паттонов»).
Этот эпизод порядком подорвал доверие пакистанских военных к американской технике и стимулировал налаживание тесного сотрудничества с Китаем, который быстро восполнил потери. К 1971 году в рядах пакистанской армии насчитывалось около 700 танков Туре 59. Чтобы отличить их от состоящих на вооружении индийской армии советских Т-55, пакистанцы нанесли на свои машины знаки быстрого опознавания — горизонтальную полосу вокруг башни шириной около 25 см с разрывами для номера на левой и правой сторонах, а также на эжектор орудия.
25 марта 1971 года пакистанская армия начала операцию «Прожектор» против движения мукти-бахини, выступавших за отделение Восточного Пакистана и создания независимого государства Бангладеш. Их силы, пополняемые за счет местного населения и армейских дезертиров, быстро росли. В поддержку повстанцев выступила премьер-министр Индии Индира Ганди, начав оказывать им военную помощь. Пакистанское руководство пришло к выводу о невозможности подавления мукти-бахини, пока движение получает зарубежную поддержку. 3 декабря, во второй половине дня, пакистанские ВВС подвергли внезапной бомбардировке ряд индийских авиабаз. Уже 4 декабря в Индии объявили чрезвычайное положение и приступили к мобилизации. Индийская авиация начала наносить ответные удары по территории Пакистана.
В тот же день поздно вечером пакистанские 38-й кавалерийский полк и 206-я пехотная бригада начали наступление через Лонгевалу на Джайсалмер. Всего в рядах наступающих насчитывалось 65 танков, 138 БМП и бронеавтомобилей и около 2800 военнослужащих. Однако под Лонгевалой их встретила рота 23-го батальона Пенджабского полка, которая огнем из противотанковых гранатометов подбила 12 танков. Столь высокие потери, во многом, оказались обусловлены установкой на пакистанские машины дополнительных топливных баков в целях увеличения запаса хода. Кроме того, что они повышали уязвимость техники, стелющийся над полем боя густой дым от горящего топлива мешал пакистанским командирам адекватно оценивать ситуацию и управлять войсками.
Высокая плотность индийского огня ввела пакистанских командиров в заблуждение. Они решили, что имеют дело, как минимум, с батальоном. В результате, в течение двух часов предпринимали попытки окружить обороняющихся, но пакистанская техника застревала в дюнах. При этом мелкий песок забивал воздушные фильтры танков Туре 59, что приводило к перегреву двигателей. Тем временем индийские солдаты успели подбить еще два танка.
С рассветом прибыла индийская авиация, которая начала методично уничтожать лишенную воздушной поддержки бронетехнику противника, вынудив их оставить поле боя. Пакистанцы потеряли в этом бою более 200 солдат, около 100 танков, БМП и бронеавтомобилей. Потери индийцев составили: двое солдат, один джип и шесть верблюдов.
Одновременно на восточном фронте индийские войска совместно с подразделениями мукти-бакини, обходя опорные пункты противника, развили стремительное наступление и к концу второй недели вышли к Дакке, а 16 декабря командующий пакистанскими войсками в Бангладеш генерал Ниязи капитулировал.
Общие потери пакистанских вооруженных сил в Третьей индо-пакистанской войне составили 226 танков. Итогом этой войны стало появление на карте мира нового государства Бангладеш, в вооруженных силах которого постоянное эксплуатируется китайская бронетехника. По состоянию на 2014 год в них имеется 174 танка Туре 59, 58 — Туре 69 и 13 — МВТ-2000.
В конце 1971 года Китай начал поставлять танки Туре 59 правительству Северного Вьетнама. Следует отметить, что к тому времени вьетнамцы успели уже познакомиться с советскими Т-54, которые СССР им поставлял еще с 1963 года.
К началу 1972 года партизанское движение в Южном Вьетнаме оказалось серьезно ослаблено тяжелыми потерями. Тем временем набирающее силу в США антивоенное движение заставило президента Ричарда Никсона накануне выборов ускорить вывод из Вьетнама американских войск. Чтобы получить козырь на проходящих в Париже переговорах, руководство Северного Вьетнама решило провести наступательную операцию «Нгуен Хюэ», названную в честь вьетнамского императора, разгромившего в 1789 году китайские войска, целью которой являлось занятие важных населенных пунктов Южного Вьетнама. В течение нескольких месяцев по «тропе Хо Ши Мина» удалось перебросить три батальона, вооруженных танками Туре 59, Т-54 и ПТ-76, причем это сосредоточение осталось совершенно незамеченным разведкой США.
Наступление начали 30 марта, в католическую Страстную пятницу, из-за чего в странах Запада его называют Пасхальным. В отличие от предыдущих боевых действий ставка делалась на классический способ ведения войны, а не партизанские действия. Пехоту поддерживали 201-й, 202-й и 203-й танковые полки, на вооружении которых находились Туре 59. Нанеся значительные потери противнику в личном составе и вооружении, войска Северного Вьетнама на северном фланге смогли взять город Куангчи, после чего их дальнейшее продвижение захлебнулось. С помощью американской авиационной поддержки вооруженные силы Южного Вьетнама смогли даже перейти в контрнаступление. Войска Северного Вьетнама потеряли около 100 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными, но смогли удержать часть территории Южного Вьетнама.
После сокращения в 1973 — 1974 гг. американской военной помощи Южному Вьетнаму боеспособность его армии значительно снизилась. Весной 1975 года северовьетнамская армия перешла в новое наступление и 30 апреля заняла Сайгон.
После этого политика Китая по отношению к Вьетнаму начала постепенно меняться, так как его руководство не устраивало наличие у своих границ сильного просоветски ориентированного государства. Одновременно сформировался союз Китая с пришедшими к власти в Камбодже «красными кхмерами» во главе с Пол Потом. От их действий страдала не только вьетнамская община Камбоджи, но и население приграничных вьетнамских областей. В частности, 22 декабря 1978 года верные Пол Поту войска атаковали вьетнамский город Беншой. В ответ на это, 25 декабря вьетнамская армия вторглась в Камбоджу и свергла режим Пол Пота, заменив его Хенг Самрином.
К 8 января 1979 года завершилось оперативное развертывание войск Гуанчжоуского военного округа, дополнительные силы сосредоточили в провинции Юньнань. Всего у границы с Вьетнамом китайцы сосредоточили 44 дивизии (около 600 тыс. человек личного состава), но в непосредственном вторжении принимали участие 200 тыс. человек.
17 февраля 1979 года НОАК перешла границу, заняв многие опорные пункты на вьетнамской территории. В рядах китайских войск находились танки Туре 59, Туре 62 и Туре 63. С вьетнамской стороны им противостояли около 100 тыс. военнослужащих. Так как большая часть вьетнамских танковых подразделений была сконцентрирована в Лаосе, то в отражении агрессии принимали участие, в основном, более старые Т-34-85. Несмотря на подавляющее численное превосходство, НОАК за две недели боёв смогла продвинуться не более чем на 50 км вглубь территории Вьетнама. Имея значительное количество танков, по причине слабой насыщенности войск автомобильной техникой, китайцы не смогли организовать их обеспечение боеприпасами и горючим. Каждый раз после небольшого продвижения китайские танки останавливались в ожидании машин снабжения. Вьетнамцы же наносили свои контрудары как раз в такие моменты. Например, когда колонна китайских легких танков Туре 62 наткнулась на замаскированную позицию 100-мм орудий КС-19, вьетнамские артиллеристы расстреляли противника практически как на полигоне.
В итоге, непосредственно в боях китайцы потеряли лишь 67 машин, в то время как 213 были захвачены и поставлены на вооружение вьетнамской армии.
Видя, что разгромить противника не удается, 1 марта китайцы предложили переговоры, но Вьетнам их отверг и 5 марта объявил всеобщую мобилизацию. К 17 марта, потеряв около 22 тыс. человек убитыми, Китай вывел свои войска с вьетнамской территории. О своей победе заявили обе стороны.
Однако боевые действия на территории Камбоджи продолжались. Переданные Вьетнамом китайские Туре 59 правительственные войска интенсивно использовали против отрядов оппозиции. Состояли машины этого типа и на вооружении подразделений «красных кхмеров», причем их экипажи даже проходили обучение в КНР.
После революции 1979 года и изгнания из страны шаха, Иран потерял возможность закупать военную технику в Европе и США. Это заставило в 1980-х годах приобрести в Китае около 300 танков Туре 59. Купленные машины приняли участие в Ирано-иракской войне 1980 — 1988 гг., где им предстояло встретиться на поле боя с такими же Туре 59, закупленными Ираком. Дело в том, что после проведенных против членов Коммунистической партии репрессий Ирак больше не мог приобретать советскую технику, и в 1980 году Саддам Хуссейн заключил с Китаем контракт на поставку танков Туре 59, которых поступило, по разным оценкам, от 250 до 1300 единиц.
Две соседние страны активно поддерживали антиправительственные движения на территории друг друга. Иран помогал действующим в Ираке отрядам курдских боевиков, Ирак — сепаратистам в Хузестане. Резко обострило отношения совершенное шиитскими боевиками в апреле 1980 года покушение на заместителя премьер-министра Ирака Тарика Азиза. Наряду с этим значительно увеличилось число приграничных столкновений.
22 сентября 1980 года иракская армия форсировала Шатт-эль-Араб и вторглась в Хузестан — началась ирано-иракская война. На первых порах успех сопутствовал армии Саддама Хусейна, но в январе 1981 года иранские войска перешли в контрнаступление, добившись через несколько месяцев вполне ощутимых результатов. Именно в это время и состоялось боевое крещение закупленных Ираком китайских танков. Их срочно перебросили к Басре, чтобы сорвать атаки иранской пехоты, практически лишенной поддержки бронетехники. Туре 59 вели огонь с дистанции 1,5–2 км преимущественно осколочно-фугасными снарядами, что заставило силы противника вернуться на исходные позиции.
Позднее обе стороны неоднократно перехватывали инициативу другу друга. Потери иракской армии в бронетехнике оказались настолько большими, что не могли быть полностью компенсированы поставками из СССР и стран Варшавского договора. Поэтому до 1988 года, при содействии Саудовской Аравии, Ирак приобрел у Китая, в общей сложности, около 600 танков Туре 69, причем одновременно китайцы продавали свои танки и Ирану.
Большинство иракских танков китайского производства были уничтожены союзниками входе проведения в 1991 году операции «Буря в пустыне», а также вторжения в Ирак в 2003 году. Хотя их экипажи и пытались оказывать сопротивление, силы были катастрофически неравны. Лишенные прикрытия с воздуха, иракские танки методично выбивались союзниками. Например, 29 января 1991 года иракские танкисты попытались предпринять наступление на Рас-Хавджи (Саудовская Аравия), однако успеха не достигли и потеряли в течение суток 24 танка. По похожему сценарию развивалась ситуация и в 2003 году.
Небольшое количество Туре 69 продолжает оставаться на вооружении и использоваться в боевых действиях против террористов ДАИШ (запрещенная в России организация). По некоторым данным в настоящее время, несколько машин этого типа воюют в рядах курдских военизированных отрядов Пешмерга.
Повествуя о боевом применении китайских танков, нельзя обойти вниманием их участие в силовой акции по разгону в 1989 году протестных выступлений в Пекине на площади Тяньаньмэнь. Ситуация, в которой государственное руководство оказывается вынужденным использовать армейские подразделения для подавления внутренних беспорядков — печальное событие в истории любой страны, но «из песни слова не выкинешь». К тому же это оказало косвенное влияние и на китайское танкостроение.
Как всегда бывает в таких случаях, истоки и причины событий на площади Тяньаньмэнь представляют собой сложный и противоречивый конгломерат. С 1978 года, по инициативе Дэн Сяопина, Китай приступил к проведению масштабных реформ, приведших к внедрению в жизнь страны элементов рыночной экономики по принципу «не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей».
В обществе стали нарастать противоречия: крестьяне ринулись в города на заработки, усугубились безработица и расслоение по имущественному признаку. Часть студентов и интеллигенции полагала, что вслед за экономическими преобразованиями должен наступить черед либерального реформирования политической системы.
«Спусковым крючком» стала случившаяся 15 апреля 1989 года внезапная смерть от сердечного приступа лидера «либерального крыла» Коммунистической партии Китая Ху Яобана. Это дало студентам повод собраться на площади Тяньаньмэнь не только для того, чтобы оплакать усопшего, но и заявить свои требования к власти. Основные выступления проходили с 27 апреля по 4 июня. Представители интеллигенции полагали, что существующее правительство погрязло в коррупции и управляет страной откровенно тоталитарными методами, представители рабочих считали, что рыночные реформы зашли слишком далеко, породив высокую инфляцию и безработицу. Часть политиков, в том числе генеральный секретарь Чжао Цзыян, стремились использовать протестное движение для укрепления своих позиций в партии. Кроме Пекина, выступления прошли также в Шанхае, Чунцине и Ухане.
На первых порах Дэн Сяопин предпочитал оставаться «над схваткой», но постепенно на Западе происходящие события стали воспринимать как преддверие падения власти коммунистов в Китае, а среди протестующих стало увеличиваться число радикальных, а то и вовсе уголовных элементов. Появились самодельное оружие и бутылки с зажигательной смесью, все чаще стали раздаваться призывы к вооруженному восстанию. Китайский «майдан» стал создавать реальную угрозу безопасности государства.
20 мая власти ввели в Пекине военное положение и потребовали очистить площадь Тяньаньмэнь, но призыв к благоразумию не был услышан. Более того, на окраинах Пекина радикальные элементы начали нападать на безоружных солдат, которым запрещалось даже защищаться кулаками.
Это вынудило китайское руководство во главе с Дэн Сяопином принять решение о вводе в город уже вооруженных подразделений 27-й и 28-й армий. В ночь на 4 июня танки Туре 59 в сопровождении бронетранспортеров и пехоты подошли непосредственно к площади Тяньаньмэнь, а муниципалитет Пекина приказал протестующим разойтись. Не желая кровопролития, большинство из них свернули свои транспаранты и отправились по домам. Несколько сотен человек отказались это сделать, и военные вывели их силой.
Тем временем радикалы возвели на улицах Пекина баррикады, с которых атаковали армейские подразделения. Солдат забрасывали камнями, бронетехнику поджигали с помощью бутылок с горючей смесью, применяли и огнестрельное оружие. Громили даже пытавшиеся увозить раненых машины «скорой помощи». В результате военным пришлось с боем прорываться через баррикады, что привело к жертвам с обеих сторон. Официальные источники КНР сообщили о 200 погибших, среди которых было 10 солдат и 13 представителей других силовых структур. Позднее бывший министр торговли Китая Ху Пин вспоминал о виденных им 15 сожженных танках и бронетранспортерах.
В конечном итоге, бунт был подавлен, что дало повод странам Запада ввести против Китая различные санкции. В области танкостроения это выразилось в прекращении совместной с США разработки танка «Jaguar». С другой стороны, наложенное эмбарго на военные поставки серьезно простимулировало китайско-пакистанское военное сотрудничество, позволившее «обкатать» различные технические решения, использованные впоследствии на ZTZ-98 и ZTZ-99.
Вовсе не будет считаться ошибкой утверждение, что китайское танкостроение является своеобразным «котом в мешке». Появившись на свет в 1950-х годах, оно долгое время занималось копированием советских образцов (часто ещё и морально устаревших) и считалось, своего рода, «задворками» мирового танкопрома. «Первым звонком» стало создание танка «AI Khalid». После этого китайские машины стали рассматривать в качестве достаточно серьёзного противника. Однако настоящей сенсацией, выведшей китайское танкостроение на самые передовые рубежи, стало всё же создание ZTZ-99.
Основная проблема, с которой обычно сталкивается исследователь китайской бронетехники— дефицит достоверной информации. В КНР не принято много рассказывать о новейших разработках в области вооружений. И уж совсем нетривиальным событием на этом фоне стало публичное интервью генерального конструктора ZTZ-99 Чжу Юйшэна, данное им в 2009 году телевизионной программе «Великие мастера». В частности, он поведал зрителям, что, по подвижности, огневой мощи и защищенности его детище занимает первое место в мире. К достойным соперникам он также отнес американский М1А2 Abrams и немецкий Leopard 2. Остальные машины, по его мнению, недостойны даже упоминания. Также конструктор отметил, что в случае столкновения, ZTZ-99 способен одержать убедительную победу над конкурентами. «Мы сами думали, что, конечно, можем достигнуть баланса, но какой в этом прок, если на самом деле наша задача — разбить их наголову?»
Заместитель генерального конструктора Ван Чжэжун отметил, что машина целиком, до последней детали, разработана китайцами. И также заявил, что китайская система лазерного противодействия значительно опережает в своём развитии все аналоги в мире, а создание китайского двигателя полностью ликвидировало отставание в моторостроении.
В итоге, общий смысл интервью свелся к тезису: «Мы должны быть нацелены на требования войны будущего, не должны рабски следовать чужим тенденциям, потому что иначе будем обречены на отставание. Какие могут быть сомнения, что Туре 99 — один из трех лучших танков мира?».
Однако ко всему сказанному китайскими конструкторами следует относиться весьма критично. Как уже отмечалось выше, острая конкуренция на мировом рынке вооружений невольно провоцирует в поисках заказчиков на такие неоднозначные высказывания. Ведь корпорация NORINCO всерьёз рассчитывает собрать значительный портфель экспортных заказов.
Не подлежит сомнению, что китайская танковая промышленность уже способна самостоятельно, без зарубежной помощи, создавать конкурентоспособные образцы бронетехники и вооружать ими не только НОАК, но и многие зарубежные армии. Особенно это касается небогатых стран «третьего мира», для которых является заманчивым получить современные танки по сравнительно низкой цене. Поэтому география боевого применения продукции компании NORINCO не ограничивается Пакистаном, Вьетнамом и Ближним Востоком. В период крушения в стране коммунистического режима вполне реальный шанс побывать в боях был у албанских Туре 54, позднее им пришлось прикрывать границу с Югославией. Не осталась в стороне и Африка. Китайские Туре 62 в различных боях использовали Танзания и Заир. В настоящее время Туре 85-IIМ воюют на территории Судана.
С другой стороны, обязательно следует учитывать, что китайский дракон только начинает «расправлять крылья». Темпы насыщения частей НОАК современными образцами техники пока ещё весьма далеки от желаемых. По состоянию на 2014 год, новые танки (к ним следует отнести различные модификации ZTZ-96, ZTZ-98 и ZTZ 99) составляют около 38 % китайского парка. К весьма показательным следует отнести факт наличия на вооружении примерно 3400 совершенно устаревших Туре 59 различных модификаций (практически половина всех танков НОАК).
1. Барятинский М.Б. Кавалерийский танк Второй Мировой МЗ/М5 General Stuart/ Михаил Барятинский — М.: Яуза: ЭКСМО: 2013. — 96 с.
2. Барятинский М.Б. Средний танк «Шерман». Вместе и против Т-34 / Михаил Барятинский — М.: Коллекция, Яуза, ЭКСМО, 2006. — 96 с.
3. Барятинский М.Б. Т-34. Лучший танк Второй мировой / Михаил Барятинский — М.: Коллекция, Яуза, ЭКСМО, 2007. — 144 с.
4. Барятинский М.Б. Тяжелый танк ИС-2. Наш ответ «Тиграм» / Михаил Барятинский — М.: Яуза, ЭКСМО, 2014. — 96 с.
5. Барятинский М.Б. Убийца «Центурионов» и «Олифантов» / Михаил Барятинский — М.: Коллекция, Яуза, ЭКСМО, 2006. — 96 с.
6. Белаш Е. Танки межвоенного периода. — М.: Тактикал Пресс, 2014. — (Боевое применение). — 224 с.
7. Борзенко В. Основной боевой танк «Тип 99» из Китая // Моделист-конструктор. — 2012. — № 6.— с. 24–28.
8. Военная техника и вооружение Китая. Вып 1.: Танки / Авт. — сост. Карякин Л.А., Моисеев В.И. — Саранск: Тип. «Крас. Окт.», 2002. — 128 с.
9. Коломиец М.В., Федосеев С.Л. Танк № 1 «Рено ФТ-17» / Максим Коломиец, Семен Федосеев. — М.: Стратегия КМ: Яуза: Эксмо, 2010. — 96 с.
10. Мартьянов А. Танки и коррупция: история появления бронетехники в Китае [Электронный ресурс]. / Андрей Мартьянов. — Режим доступа: http://warspot.ru/3101-tanki-i-korruptsiya-istoriya-poyavleniya-bronetehniki-v-kitae
11. Рябов К. Китайское танкостроение: от копирования к оригинальным разработкам (Электронный ресурс). / Кирилл Рябов. — Режим доступа: http://topwar.ru/34211-kitayskoe-tankostroenie-ot-kopirovaniya-k-onginalnym-razrabotkam.html
12. Сидорчик А. Бремя решения. Как Китай выбирал будущее на площади Тяньаньмэнь (электронный ресурс). / Андрей Сидорчик. — Режим доступа: http://www.aif.ru/society/history/bremya_resheniya_kak_kitay_vybiral_buduschee_na_plоschadi_tyananmen
13. Спасибухов Ю. «Made in China» // Танкомастер. — 2002. — № 3. — с. 10–17.
14. Стаценко А. Броня для Поднебесной (Электронный ресурс). / Алексей Стаценко. — Режим доступа: http://warspot.ru/3290-bronya-dlya-podnebesnoy
15. Таланов В. Танк «Тип 98» армии Китая // Моделист-конструктор. — 2011. — № 12. — с. 25–29.
16. Федосеев С.Л. Японские танки Второй мировой / Семен Федосеев — М.: ВЭРО Пресс; Яуза; ЭКСМО, 2010. — 192 с.
17. Хлопотов А. «Красный дракон» против // Техника и вооружение. — 2015. — № 9. — с. 7–14.
18. Peng Guangqian, Zhao Zhiyin, Luo Yong. China’s National Defense/The Sinopedia Series — China International Press, 2010. — 136 p.
19. The Military Balance 2014. — The International Institute For Strategic Studies.
20. Warford J.M. The New Chinese Type 98 МВТ: A Second Look Reveals More Details //Armor. — 2001. — May-June. — p. 22–23.
21. Материалы сети Internet.