Лисса шла по ночному городу. Упругие струи дождя хлестали по лицу, но она не обращала на это никакого внимания, лишь презрительно кривила губы, когда незадачливые прохожие, застигнутые разбушевавшейся стихией врасплох, пробегали мимо, пытаясь сумками прикрыться от ливня. Те, кто совсем отчаялся, искали спасения в небольших ресторанчиках, которые зазывно сверкали неоновой рекламой, предлагая промокшим и озябшим людям тепло, уют и приличный ужин за умеренную плату.

Парень с девчонкой, хохоча и перепрыгивая через лужи, пробежали мимо Лиссы, чуть не вытолкнув ее на проезжую часть, хорошо хоть она вовремя успела отскочить, иначе могла оказаться под колесами автомобилей. Из-за поворота с ревом умирающего динозавра вырулил старенький «шевроле» и, подняв тучи брызг, пронесся мимо, чуть не обдав ее грязью. Погрозив наглецу кулаком с зажатыми в нем сандалиями, Лисса ускорила шаг и, пройдя полквартала, свернула в парк.

Территория парка была огорожена высокой каменной стеной, погруженные во тьму аллеи выглядели пустыми, мрачными и унылыми. Мало кто отважится гулять по узким извилистым дорожкам под проливным дождем, да еще ночью, в практически неосвещенном месте. Неуверенно остановившись у кованых ворот, Лисса оглянулась назад, туда, откуда доносились звуки ночного города.

Может, не стоит так рисковать и лучше вернуться обратно? Там люди, не то что здесь. Хотя нет, вон парочка таких же сумасшедших, как она. Пристроились на лавочке подальше от фонарей и страстно целуются, невзирая на ливень.

Улыбнувшись, Лисса сильнее сжала в руке сандалии и пошла через парк по давно знакомым тропинкам. Оживленные улицы остались позади, и тишина, нарушаемая только шумом дождя в кронах деревьев-исполинов, окутала ее со всех сторон. Дождя и темноты девушка не боялась, а вот непонятный шорох в кустах заставлял то и дело оглядываться и ускорять шаг – ей постоянно слышались чьи-то торопливые шаги.

Опасаясь в темноте порезать ноги об осколки бутылок, Лисса присела на скамейку, чтобы обуться. Она как раз застегивала последний ремешок, когда в поле ее зрения оказались мокрые удивительно чистые мужские туфли и край таких же мокрых, но еще хранящих следы глажки брюк. От страха сердце екнуло и провалилось… Кто сказал: в пятки? Дурак он был или никогда так не боялся. Сердце упало в желудок, вызвав спазм и рвотные позывы.

– Выходите за меня замуж, – прозвучал над ее головой мягкий баритон.

От подобного заявления Лисса чуть не опрокинулась с лавки, носом прямо в эти самые чистые туфли. А может, все-таки рухнуть? Прикинуться, что упала в обморок от столь нелепого предложения? Нет, не вариант. Мало ли что за псих ей встретился? Может, он из той породы насильников, которым нравятся девушки в обмороке. Эх, ведь чуяла же одним местом, что не стоит соваться в парк в такой час, так нет, понесла нелегкая.

– Я не выхожу замуж за черные ботинки, – ляпнула Лисса и тут же прикусила язык. Теперь ее не только изнасилуют, но и убьют самым зверским образом, и начнут ее убиение с отрезания длинного языка, который вечно мелет прежде, чем его хозяйка успеет подумать.

Сверху послышался сдавленный смех, и бархатный голос произнес:

– А за того, кто обут в черные ботинки, пойдете замуж?

Некстати вспомнился фильм про одного маньяка, который точно так же заманивал невинных дев обещанием жениться, а потом, обрядив в свадебное платье, препарировал в подземной лаборатории. Холодок страха пробежал по спине, заставив девушку очнуться от непонятного оцепенения и трезво оценить ситуацию. Бежать и драться бесполезно – это очевидно. Не дал ей бог ни силы, ни роста, ни умения постоять за себя. Обычно в шумной компании студентов всегда находился тот, кто мог это сделать лучше нее. А сегодня все друзья-подруги, испугавшись ливня, остались в родной общаге, отказавшись вместе с ней мокнуть под дождем. И что остается несчастным беззащитным девушкам? Правильно, пойдем за маньяка замуж.

Лисса с особой тщательностью застегнула сандалию. На всякий случай проверила вторую: крепко ли держится и не соскользнет ли в самый неподходящий момент, когда она будет от жениха драпать. И только после этого разогнулась и поднялась с лавки, чтобы как следует рассмотреть хозяина ботинок.

Хорош, что тут скажешь… Высок, силен и агрессивен, как притаившийся в засаде зверь. Через левую руку перекинут мокрый пиджак. Черная шелковая рубашка обрисовала прекрасную мускулатуру. Стоп, если он настолько промок, значит, идет за ней давно, а не поджидает первую попавшуюся жертву, спрятавшись среди деревьев. От этой догадки стало еще страшней. Лисса поспешила подхватить потенциального супруга под локоток и чуть ли не силой потащила за собой по дорожке в глубь парка.

– И как вы намерены это сделать? Ведь уже ночь. Или отложим на завтра? – Она несла всякую чушь, не позволяя буйному воображению рисовать ужасные картины.

– Э… что именно? – Видимо, парень готовился долго и упорно ее упрашивать, а тут такая удача – она на все согласна. Есть от чего растеряться.

– Как что? – возмутилась Лисса. – Конечно, жениться! Или ты рассмотрел меня получше, передумал и решил взять свои слова обратно?

– Нет, конечно. Я не передумал. Просто я…

– Правильно, – перебила его Лисса. – Минздрав давно предупреждает – думать вредно. Откуда только ты взялся на мою голову! Хотя неважно. Ты мне лучше расскажи…

Она болтала без умолку, не давая парню и слова вставить в свою прочувствованную речь. Ох как она ему свадьбу расписала! Сразу небось жениться расхотел. Да и кого обрадуют рассказы о таком непременном атрибуте намечающегося торжества, как толпа родичей? И неважно, что Лисса – сирота детдомовская и ближе подруги Аньки, с которой она третий год делит комнату в студенческом общежитии, у нее и нет никого. «Жениху» об этом знать совершенно не полагается. Как и о том, что у нее скоро кончатся идеи, а до выхода из парка еще ой как далеко. Только нельзя давать ему возможность опомнится, обязательно нужно постараться заболтать, иначе этот тип сразу вспомнит о своих маньячных идеях и потащит ее в кусты вершить всякое непотребство. О чем еще рассказать? Что выдумать такого, чтоб он последние мысли растерял…

В просвете среди деревьев мелькнул забор. Такой близкий и такой… высокий. Хотя, наверно, рискнуть все-таки стоит. Говорят, от отчаяния и страха люди совершают немыслимые поступки, а у нее самое что ни на есть отчаянное положение. Дождавшись удобного момента, Лисса отцепила руку от незнакомца и бросилась бежать.

Мгновение спустя за ее спиной затрещали кусты: «жених» очнулся и бросился следом за жертвой. Страх, помноженный на отчаяние, придал сил. Лисса не бежала, а буквально летела к спасительному забору, не замечая, как колючие ветви кустов рвут тонкую ткань платья и оставляют на коже кровавые порезы.

Маньяк догонял. Лисса слышала, как он сыплет страшные проклятия на ее бедную голову и, мысленно простившись с жизнью, вложила все силы в последний рывок. Совершив невообразимый прыжок, она зацепилась руками за край забора и попыталась подтянуться. Но перелезть так и не успела – преследователь ухватил ее за лодыжку и резко дернул вниз. С тихим вскриком девушка упала в грязь и принялась царапаться, кусаться и брыкаться, пытаясь скинуть с себя навалившееся тяжелое тело. Только вот позвать на помощь в тот момент девушка не догадалась. А ведь спасение было так близко.

Луч карманного фонарика скользнул поверх кустов.

– Кто тут? – поинтересовался мужской голос.

– Уверен, что это здесь? – Во втором голосе слышалось сомнение.

– Да. Они сюда побежали.

Маньяк недолго думая припал к ее губам, заглушив долгим поцелуем и без того безуспешные попытки сопротивления, поэтому взору двух полицейских открылась вполне обычная для этого места картина.

– Совсем стыд потеряли, – проворчал тот, что говорил первым. – Слышь, парень? Забирай свою девку – и валите отсюда. Парк не место для подобных развлечений.

Маньяк что-то промычал в ответ, но с места не сдвинулся. Еще бы. Ведь все его силы сейчас уходили на то, чтобы сдерживать Лиссу, не дав ей позвать на помощь. На траве рядом с парочкой полицейские разглядели баснословно дорогой мобильник, только-только появившийся на Западе (в России его можно было увидеть разве что у весьма и весьма обеспеченных людей), толстенный бумажник и рассыпанные по траве визитки, одна круче другой, и не рискнули связываться с очередным «бизнесменом», возжелавшим испытать экстрима. Стражи порядка слегка посокрушались по поводу современных нравов и распоясавшейся молодежи и пошли дальше, как будто ничего не видели.

И Лисса потеряла всякую надежду на спасение. Слезы ручьем покатились по перепачканным грязью щекам, смешиваясь с кровью из разбитого носа. Она уже простилась с жизнью, когда поняла, что ее больше не целуют (если, конечно, это можно было назвать поцелуем) и даже не удерживают.

– Чего испугалась, дуреха? Я к тебе со всей душой, а ты бежать. Эх, Василиса, Василиса. Неужели тебя мамка ничему не научила?

Парень вскочил на ноги и помог ей подняться. Скептически оглядел грязное порванное платье и накинул на плечи свой пиджак, в котором девушка просто утонула. Затем собрал разбросанные по траве вещи, кое-как рассовал их по карманам брюк и еще раз внимательно посмотрел на нее.

– Ты? – Лисса шмыгнула носом, смахнула с лица кровь и только тогда осмелилась поднять взгляд на несостоявшегося насильника. – Ты убьешь меня?

От таких слов он сначала слегка опешил, а потом рассвирепел:

– Значит, вот что ты обо мне подумала? А ничего другого ты придумать не могла? Например, что я действительно хочу жениться на понравившейся мне девушке?

Нет, ну вы можете себе представать, чтобы Иван, да еще и царевич, женился на жабе! Фе-э-э, какая гадость! Да она бы сама на себе не женилась, побрезговала, а тут такой красавец-мужчина.

А уж как не мог поверить во все это священник (кстати, тот же самый, который три часа назад венчал ее с Кощеюшкой), когда дружинники в древнерусском прикиде во главе с Иваном-царевичем постучались к нему домой, вытрясли из кровати, по-военному споро упаковали в рясу, сунули в трясущиеся потные ладони требник (книга такая, по которой священник требы проводит – венчания там, крестины и прочее) и на руках внесли в храм Божий. И как чувствовал себя ошалевший батюшка, потребовавший предъявить невесту и узревший вместо нее… Так громко Лисса еще ни разу за всю жизнь не квакала.

И вот итог этой странной ночи (пошла, называется, погулять): она – жаба. И сидит эта самая жаба на плече у своего второго мужа, судорожно вцепившись лапками в плащ и пытаясь удержать равновесие и не свалиться. Ведь упади она – в лепешку расшибется. За Иваном-царевичем строем топают дружинники, выбивая подбитыми железом сапогами искры из мостовой. Вид у воинов настолько торжественно-вдохновленный, словно они не невесту у злодея отвоевали, а Куликовскую битву выиграли. Надо ли говорить, что дружина привлекала внимание? Хотя народ странным зрелищем, похоже, не удивишь – прохожие, завидев непонятное шествие, сразу начинали озираться по сторонам в поисках кинокамер. Видно, считали, что на этой улице очередной исторический фильм снимается.

– Иван! – Ноль реакции. – Ива-а-ан! – во все горло проквакала она ему в ухо.

– Чего тебе, Василисушка?

От такого неожиданного обращения ее лапки все-таки разжались, и она полетела прямехонько в руки второго мужа. Хорошо хоть поймать успел, а то бы шлепнулась об асфальт и расшиблась насмерть.

– Осторожно! – Парень опять водрузил ее себе на плечо.

– Ква… кхе… кха… Послушай, царевич, а ничего, что я уже за Кощея замуж вышла? Я понимаю, что священник меня не узнал, но ты-то должен понимать, что двоемужество запрещено законом. – Уцепившись задней лапкой за кольцо кольчуги, она продемонстрировала ему обе передние конечности с волшебным образом уменьшившимися обручальными колечками, ни одно из которых упорно не желало сниматься.

– Это ничего не значит. То, что произошло в твоем мире, можно считать всего лишь помолвкой. Настоящая свадьба будет дома, во дворце царя-батюшки. Просто считай, что у тебя два претендента на сердце.

– А почему руку пропустил? Ишь ты, шустрый какой, сразу на сердце замахнулся. Может, я Витьку люблю из второй общаги?

– Никого ты не любишь, Василиса. – Царевич даже остановился, чтобы опять взять ее в руки, поднести к своему лицу и заглянуть в душу синими, как само небо, глазами. – Иначе бы колдовство не подействовало, и ты бы смогла с легкостью снять оба колечка.

Лисса тут же спрятала обе лапки с украшениями под брюшко, а этот гад ей подмигнул и расплылся в улыбке. Не, у Кощея улыбка тоже была потрясающая, но царевич… Если так пойдет и дальше, Коша в битве за ее бедное сердечко проиграет даже раньше, чем они доберутся до портала.

– Мне в общагу надо.

– Зачем?

– С Анькой попрощаться. Вещи кое-какие взять. Я же не всегда буду лягушкой. – Лисса на это очень надеялась. – И если я правильно поняла план действий, дорога нам предстоит долгая, и возвращения обратно не планируется.

– И как ты себе это представляешь? – Подумав, царевич, чтобы предотвратить возможные новые падения, засунул «жену» за пазуху и надежно прикрыл плащом от любопытных взглядов.

Лисса задумалась… Даже одного Кощея протащить в общагу, как она раньше хотела, – дело не из легких, а уж про царевича и его дружину даже квакать бесполезно. Комендантша в два счета всех мужиков сдаст в психушку, а ее отправит на живодерню. Да и Аню придется долго убеждать, что милая жаба не зеленый глюк, а ее лучшая подружка. Выход из ситуации не придумывался, и Лисса была вынуждена признать:

– Каюсь, глупая была мысль.

– Зато хорошая.

– В смысле? – встрепенулась она, боясь поверить в то, что ей, возможно, повезет в последний раз увидеться с подругой. – Ты действительно отнесешь меня в общагу?

Покинув предоставленное убежище, она опять вскарабкалась на плечо и заглянула в глаза парню, боясь, что ее обманут. Но царевич, похоже, не шутил.

– Видишь ли, Василиса. – Иван помялся, словно ему было стыдно в чем-то признаваться. Воевода, исполняющий при дружинниках роль командира, фыркнул и отвернулся, будто и не ожидал от него другого.

«Странная у них субординация», – пронеслось в голове у Лиссы. Но додумать мысль ей не дали – слова царевича просто огорошили девушку:

– Кощей использовал возвратную силу нашего портала. – Чтобы до Лиссы дошел весь масштаб трагедии, Иван произнес с нажимом: – Нашего единственного портала.

Через минуту, которая понадобилась на то, чтобы осмыслить сказанное, Лисса разоралась в самом прямом смысле слова, забыв, что порядочной лягушке полагается не вопить, а квакать.

– Ты не Иван-царевич. Ты Иван-дурак!

– Не смей оскорблять царева сына, – возмутился от такого хамства воевода.

От испуга квакушка снова навернулась с плеча Ванюши. Тот в очередной раз поймал ее и с укоризной глянул на «грозного командира» (воевода, кстати, оказался всего лишь на пару лет старше своего царевича), словно прося не вмешиваться. Видимо, влипли они с этим порталом знатно, раз готовы ее слушать.

– Ну, дурак я, дурак. Кто ж знал, что Кощей до тебя раньше доберется?

– Хватит все на него валить, – возмутилась она. – Нашли козла… э-э-э… дракона отпущения.

Царевич вздохнул.

– Надо мага-пространственника искать. Они умеют межмировые порталы открывать.

– Угу, может, тебе еще и адресок волхва подсказать? Слышала я, еще те чудики были, с богами брагу пили и общались с ними на равных. Вдруг попросят по-свойски Перуна тебя домой подкинуть? Или номер телефона Зевса на «аську» скинут? Тоже бог был не из последних. Такие чудеса откалывал: закачаешься, – квакнула Лисса, понимая, что с этими горе-богатырями каши не сваришь. Если она хочет когда-нибудь в девушку превратиться, пора брать бразды правления в свои лапки. В конце концов, царевна она или как? Пусть и лягушка.

Видя, что все, включая царевича, ее не понимают, Лисса вздохнула и попыталась рассуждать здраво:

– Парни, ночь на дворе. Если собираемся и дальше гулять по городу, вам надо переодеться, иначе утро мы встретим в отделении полиции. Сомневаюсь, что хоть у кого-нибудь из вас есть российский паспорт, о гражданстве я уже молчу. Три дня будут выяснять, кто вы и откуда, а потом будете Наполеону из соседней палаты объяснять про царя-батюшку и драконокощея, закрывшего ваш портал. Поверьте, в психушке вас будут слушать очень внимательно.

Про свою участь она старалась не думать. Воображение опять нарисовало подземелье, только на этот раз стерильное, белое, залитое ярчайшим светом. Сверхсовременное оборудование, затянутые полиэтиленом стены, отгораживающие операционную от остальных помещений. И препарируют бедную лягушку маньяки, имеющие на это официальное разрешение от соответствующих спецслужб.

Брр, да что же это ее последние несколько часов на подобные мысли тянет?

Воевода от ее слов хмыкнул и сокрушенно покачал головой:

– В психушку нам не надо.

Ванюша откинул голову и захохотал. Сдавленные смешки послышались и со стороны дружинников, но одного начальственного взора хватило, чтобы мигом восстановить разболтавшуюся дисциплину.

– Ну ты и насмешила, Василиса. – Успокоившись, Ванюша погладил квакушку пальцем по голове и спинке. Хотел пощекотать под подбородком, но вдруг посерьезнел. – Вообще-то ты права. Положение у нас – хуже некуда.

– Вот и я об этом говорю. Значит, так, пункт первый – уйти с освещенных улиц. На вас и так уже достаточно насмотрелись.

– Без тебя ученые, – буркнул воевода. Видимо, ему было не по душе выслушивать чужие приказы.

Лисса удивилась. Чего он на нее взъелся? Это личная неприязнь? Или ему умные девушки в принципе не нравятся?

Царевич, устало махнув рукой, попросил воеводу отцепиться от лягушки.

– Остынь, Славий. Девушка дело говорит. Василисе этот мир родной, так что стоит прислушаться.

Славий что-то пробурчал по поводу наглых девиц, не почитающих ни возраста, ни чина, но Лиссе его ущемленное самолюбие было глубоко параллельно. Главное – дружинники наконец-то переместились с центрального проспекта на тихие темные улочки.

– Куда пойдем? – поинтересовался у нее Ванюша.

Лисса вздохнула и вдруг к собственному неописуемому удивлению зевнула во всю пасть, забыв прикрыть рот лапкой.

– Прости, – пробормотала она, радуясь, что лягухи не краснеют, а если и краснеют, то на их зеленой мордочке это никак не проявляется.

– Ты устала, – улыбнулся ей царевич, и Лисса от заботы, прозвучавшей в его голосе, опять размякла, но пришлось собраться.

– Для начала пойдем ко мне. Нам всем не помешает выспаться.

– Это реально? Нас ведь много. – Ваня покосился на своих спутников, которые не в пример ей, выглядели бодро и, казалось, совершенно не нуждались в отдыхе.

– Если удастся убедить Аньку в том, что вы не психи, то она даст ключи от двести пятой комнаты. Девчонки, которые там живут, сейчас уехали на каникулы. Только в комнате всего пять кроватей и ковер на полу. Человек десять вместится, – предупредила она, прикидывая, куда можно пристроить остальных парней. Но, похоже, переживала она зря. Среди дружинников послышались смешки. Улыбнулся даже хмурый воевода, а Ванюша, буквально сияя, пояснил:

– За нас не беспокойся. И не в таких условиях ночевать приходилось. Лишь бы у тебя проблем не было.

– У меня? – удивилась она и самыми честными глазами посмотрела на Ванюшу. – С каких это пор у лягушек могут возникнуть проблемы? Проблемы будут у Аньки, если вы из холодильника всю еду съедите, но то, что ты сказал про своих парней, вполне применимо и к Ане: она и не из таких ситуаций выкручивалась.

– Хм. – Глаза Ивана блеснули любопытством. – Я жажду познакомиться с этой юной девой. Ведь вы подруги?

– И еще какие. Она мне… – Лисса хотела сказать: «Как сестра», но вовремя закрыла рот и отвернулась от царевича. Что-то слишком быстро она с ним разоткровенничалась. Так не бывает. Два часа как встретились, а будто всю жизнь друг друга знают. Не привыкла она к такому, потому и чувствовала себя ужасно, словно предательство совершила.

Жизнь в детдоме научила ее осторожности, постоянно быть начеку и следить за каждым своим словом. И с получением билета во взрослую жизнь в виде паспорта и аттестата о среднем образовании ее привычки мало изменились. И только к концу первого курса она смогла нормально общаться с одногруппниками. С Аней все было гораздо сложнее. Девушки были вынуждены жить в одной комнате и поневоле общаться. Невольно Лисса подвергла свою соседку испытанию на прочность и верность, и когда та выдержала и не отказалась от предложения дружить, открыла перед ней душу. С тех пор подруги были неразлучны. Вот и сейчас Лиссе больше всего хотелось вернуться в общагу, чтобы пожаловаться Ане и выслушать ее, без сомнения, дельный совет, как выпутаться из этой ситуации.

Лисса представила выражение лица подруги, увидевшей, как лягушка с плеча царевича квакает: «Привет, Анюта!» и расхохоталась. И только отсмеявшись, почувствовала, как исчезает напряжение между ней, царевичем и его дружиной. Странно, до сих пор она не замечала, как все они скованы, молчаливы и стараются лишний раз ее не трогать. Воевода с его подковырками, ясное дело, не в счет.

Она была благодарна парню, своими придирками не позволившему впасть в отчаяние из-за всего, что произошло с ней за последние несколько часов. Ну вот, стоило подумать о случившемся, и на глаза навернулись слезы, а в горле застрял колючий ком.

– Эй! – в ужасе вскричал царевич. – Василиса, только не реви!

– Девка, что с нее взять. – Славий отвернулся, чтобы не видеть, как она украдкой смахивает лапкой с глаз предательские слезы.

Ванюша предпринял попытку усадить ее обратно за пазуху, но она ехидно поинтересовалась у царевича, знает ли он дорогу до общаги. Дороги тот, понятное дело, не знал, поэтому смирился с тем, что лягушка осталась сидеть на плече.

Пока дошли домой, Лисса вся издергалась. Попробуй в двух словах расскажи царевичу и его дружине, почему дорогу надо переходить именно по белым полоскам на асфальте да еще на зеленый свет светофора (о котором, кстати, никто из витязей и слыхом не слыхивал) и почему через внезапно выросшую на их пути стену посреди глухого двора надо именно перелезть, а обойти препятствие нельзя, потому что там, где можно обойти, находится универмаг. Хозяин магазина недавно установил камеры наружного наблюдения, и Лисса не преминула поинтересоваться у спутников, не собираются ли они стать звездами кино. Разумеется, те срочно захотели узнать о том, что такое кино. В общем, на каждое ее слово следовало бесконечное количество вопросов. И кто ее тянул за жабий язык? Лисса успела тысячу раз проклясть свою невезучесть, из-за которой влипла в эту историю. Пришлось объяснять сопровождающим лицам прописные истины, знакомые всем с детсадовского возраста. Дослушав лекцию на тему «Что, как, зачем и почему нельзя», парни пришли к единодушному мнению: у них даже в преисподней лучше, чем в этом чокнутом мире, и дружно попрыгали через стену. А она бессильно повисла на плече смеющегося царевича, высунув язык от жажды.

В общем, когда они добрались до общаги, то увидели, как комендантша, выпустив на улицу группу студентов, собравшихся домой на выходные, тут же заперла за ними дверь, погасила на вахте свет и отправилась спать.

– Опоздали. – Лисса с досады стукнула лапой, забыв, что сидит на плече царевича, покачнулась и чуть не упала. Он сдернул ее себе в ладонь и отполз в густые заросли, где их поджидали воевода и дружинники.

– И что теперь?

– Ждать ночи.

– Отлично. – Иван сглотнул, видимо, тоже пить хочет.

Оказывается, есть и в лягушачьей жизни свои преимущества: подпрыгнула, слизнула три капли с ближайшего листочка – и жажды как не бывало. Лисса так радовалась, что окатила мужа (или правильнее все-таки пока жениха, раз обряд все равно не действителен?) водой, скопившейся на листьях после дождя. Вон как морщится, не нравится, что ледяные капли за шиворот попали.

Затаившись в зарослях, разношерстная компания решила переждать, пока народ разойдется. Улица хоть и не центральная, но довольно-таки людная. Как назло, сейчас на стоянке у общежития было припарковано несколько машин. Парни и девушки, распахнув двери легковушек, слушали музыку, пили пиво и громко смеялись, обсуждая какой-то кинофильм. Видимо, только что вернулись с просмотра.

Истоптав всего Ванюшу, Лисса нашла уютное место в складках теплого плаща и, загребая лапами, укрылась просторной накидкой как одеялом. Тепло, хорошо, можно и поспать. Все равно разбудят, когда настанет время штурмовать общагу.

Невдалеке тихо переговаривались дружинники, обсуждая сложившуюся ситуацию. Лисса зевнула. Ничего интересного, обычные хозяйственные проблемы: чем кормить ораву молодцов, где достать другую одежду, чтобы от окружающих не отличаться, где найти такое жилье, чтобы всех вместило, а любопытных соседей поблизости не было.

– Странная ты девушка, Василиса. – Теплые пальцы прошлись по ее спине, вырвав из полусонного состояния.

– А? – Она очумело уставилась на царевича. Чего это он? Не заболел, часом?

– Не кричишь, не плачешь, не проклинаешь нас с Кощеем. Вообще ведешь себя так, будто ничего не случилось и превращение из девушки в лягушку для тебя – обычное дело.

Сонливость как рукой сняло. Лисса вскинула голову, заглядывая в лицо Ванюши. Нет, не жалеет, просто не понимает ее реакцию. Это хорошо. Услышь она в его голосе хоть каплю жалости, и царевича ждала бы встреча с жабой-ниндзя: все зубы повыбивала бы.

– Если я буду плакать, это что-нибудь изменит?

– Нет. Колдовство необычное. Я такого раньше никогда не видел.

– Тогда зачем трепать нервы себе и людям? – Она попыталась пожать плечами, чтобы продемонстрировать царевичу, что полностью равнодушна к своей нелегкой участи, но в исполнении лягушки это движение оказалось похоже на предсмертные судороги. Ванюша не на шутку испугался.

– Тебе плохо? – Он схватил ее за лапку и начал тыкать пальцем под ребра и в брюшко, проверяя, жива она или уже издохла. – Василиса, не молчи, скажи хоть слово!

– Щекотно! – Давясь смехом, Лисса брыкалась и лягалась, отпихивая от себя «реаниматора».

– Уф-ф, напугала. – Ванюша облегченно выдохнул и, завернув ее в краешек плаща, прижал к груди.

– Х-р-р… хе-е-е… – захрипела Лисса. – Отпусти, раздавишь.

– Что за день сегодня такой! Все наперекосяк. – Иван убрал ладонь, и Лисса шлепнулась ему на колени. – Прости, обычно я не такой неуклюжий.

– Ну ты… – Ее возмущению не было предела, но, увидев полные раскаяния синие глаза, успокоилась. – Ладно, проехали. – И тут ее взгляд упал на развеселую компанию. – О, похоже, они сейчас уедут.

Зазвенели покатившиеся по асфальту пустые бутылки, захлопали двери, взревел мотор одной машины, второй, третьей.

Лисса соскочила на траву и собралась было пробраться через кусты, чтобы посмотреть, как компания разъезжается по домам, но ей не дали сделать и двух прыжков. Царевич поймал ее, водрузил на плечо и аккуратно раздвинул ветки сирени, открывая обзор.

Зажглись фары, взвизгнули тормоза и, оставляя черные следы от задымившихся шин, «гонщики» укатили восвояси.

– Наконец-то. – Рядом сквозь кусты протиснулся Славий, разглядывающий опустевшую улицу и полосу асфальта между кустами и общежитием. – Слишком светло. Все равно кто-нибудь заметит. Вон в скольких окнах горит свет.

– Можно потушить фонарь, – предложила Лисса.

Иван задрал голову, рассматривая местное светило. Уличный фонарь на бетонном столбе заговорщицки подмигнул ему желтым глазом. Царевич вытаращил глаза.

– Сбой в электричестве, – пояснила Лисса. Ага, если бы ее еще кто понял.

Над ухом просвистел камень, дзинькнула лампочка, свет потух, и нужный участок улицы сразу погрузился во тьму.

– Славий! – зашипел царевич на нырнувшего в кусты воеводу.

– Зато темно.

Лисса хихикнула. Она давно мечтала грохнуть фонарь, потому как он всю ночь светил в окно их с Анькой комнаты, мешая заснуть.

– И что теперь? – Ваня посмотрел на нее, ожидая дальнейших указаний.

– Теперь лезем по трубе вон в то окошко. – Лисса привстала и указала на окно с занавесками в веселенький цветочек, аккурат рядом с которым проходила водосточная труба. – Второй этаж. Надеюсь, что Анька нас по этой же трубе не спустит.

– Шутишь? – изумился царевич.

– Ничуть. – Представив, как Ванюша и его дружина лезут по хлипкому водостоку, Лисса не смогла сдержать смех. – Только лезьте по одному. Там крепления еле держатся, – поспешила она предупредить, пока кто-нибудь не грохнулся.

– С каждой минутой все веселее и веселее, – буркнул Славий, пробираясь к дружинникам, чтобы осчастливить их радостной вестью. – Значит так, ребята, действуем быстро. И чтоб без шума.

Кулак воеводы оказался под носом самого молоденького вояки.

– Особенно это тебя касается, Никола.

– Да что я, не понимаю, что ли? – возмущенно засопел парень и скосил глаза на весомую угрозу.

– Поговори у меня.

– Брось, Славий. – Царевич оглядел улицу. – Никола нас не подведет. Лучше вот подержи.

Стянув шлем, он посадил в него Лиссу и передал воеводе. Она даже квакнуть не успела.

– Решил первым рискнуть здоровьем? – Услышав смех в словах Славия, Лисса изловчилась и зацепилась за край шлема, при этом чуть не вывалившись наружу.

– Плащ сними, запутаешься, – посоветовала она, за что получила щелчок по носу и грохнулась на дно своей «клетки». – Эй! Без рук!

Возмущенно сопя, она опять выбралась на свет божий, успев полюбоваться великолепным зрелищем – раздеванием Ванюши.

Парень снял чехол с луком, отстегнул колчан со стрелами, снял плащ. Все это он передавал Николе, с улыбкой наблюдающему за разоблачением командира. Меч в ножнах вместе с перевязью перекочевал в общую кучу. Затем царевич снял наручи, с тихим звоном потянул кольчугу с плеч и остался в штанах, свободной белой рубашке и мягких сапогах, плотно облегающих ноги почти до самого колена. Подошел к стене, поплевал на руки и взялся за трубу водостока.

Железо жалобно заскрипело.

– Вот же какое все хлипкое, руки поотбивать тому, кто делал.

– Смотри шею не сверни, – хохотнул Славий и дал знак дружине отойти в тень, чтобы не привлекать внимания.

Лисса, затаив дыхание, наблюдала, как труба под весом парня ходит ходуном и скрипит, а со стены сыплется штукатурка. Казалось, «скалолаз» вот-вот грохнется на землю. Хорошо хоть лезть не высоко. Царевич тем временем добрался до подоконника и, накренившись под опасным углом, постучал в окно.

С минуту ничего не происходило, потом занавеска отодвинулась, окно резко распахнулось, и недовольная девушка с коротко стриженными огненно-рыжими волосами в одном лифчике и трусиках-бикини выглянула наружу.

– Я так и знала, что ты среди ночи явишься. – Аня запнулась и вытаращила глаза, увидев на трубе царевича. Девушка резко выдохнула и подалась вперед, разглядывая чудное явление.

Ванюша отшатнулся. На его прекрасном лице проступило неописуемое удивление, и тут труба особо жалостливо заскрипела и отвалилась-таки от стены.

– Упс. – Аня расширенными от ужаса глазами проследила, как царевич рухнул на асфальт. В довершение всего труба грохнулась на Ивана и, отбив ему все, что только можно, с ужасным шумом покатилась в кусты, остановившись у ног Славия.

– Ах ты… Кощей, чтоб тебя… вместе с Анькой!

Лисса, открыв от умиления рот, слушала, как Ванюша матерится на всю улицу. Хорошее воспитание у нынешних царевичей, разностороннее, раз даже площадной брани нахвататься умудряются.

– Эх, – вздохнул над ее головой Славий. – И откуда ты только взялась на нашу голову. – Воевода рванул через кусты поднимать начальство.

– А что я? Я предупреждала, что труба ненадежная, – тут же бросилась оправдываться Лисса. – И вообще, меньше надо было в детстве каши лопать, тогда бы и не весил столько, что ни одна порядочная труба не выдержит.

– Сиди уж. – Славий опять щелкнул Лиссу по носу, заставив в который раз свалиться на дно шлема, и, аккуратно пристроив его на земле, нагнулся над Ванюшей. – Ты как? Встать сможешь?

– Сейчас, – простонал парень, пытаясь справиться с болью.

– Ты там живой? – послышался участливый голос сверху. Аня, чуть ли не наполовину свесившись из окна, наблюдала за царевичем.

– Нормально, – отозвался Ванюша. Он наконец сумел встать и теперь, задрав голову, решил разглядеть полуголую девицу получше.

Лисса наполовину выползла из шлема и поэтому могла наблюдать невероятную картину. Парень и девушка удивленно смотрели друг на друга и похоже не верили своим глазам.

Первым не выдержал царевич. Откинув буйну голову, он расхохотался. Славий вскинулся и тоже обратил свой взор на Аню. Минутное замешательство – и он улыбнулся, словно встретил давнюю знакомую.

Аня тоже вела себя странно. Ее взгляд не отрывался от лица Ванюши, а на губах змеилась дьявольски обворожительная улыбка.

– Так ты лезешь или нет? А то мне холодно. – Передернув плечами, она сделала попытку закрыть окно.

– Погоди. – Ваня очнулся и шагнул к стене, продолжая все так же смотреть на Аню, совершенно забыв, что они тут не один. – Скинь веревку или что там у тебя есть, я поднимусь.

Аня исчезла из окна и минуту спустя вернулась со скрученными покрывалами.

– Лови.

Царевич, наученный горьким опытом, подергал импровизированный канат, проверяя на прочность.

– Не упаду? – Его взгляд опять метнулся вверх и остановился на насмешливо улыбающейся Ане.

– А ты проверь. – Девушка скрылась в комнате.

Ваня еще раз дернул за веревку и, ловко вскарабкавшись по стене, перевалился через подоконник.

– Не к добру это. – Славий сунул Лиссу обратно в шлем (да что это за произвол и ущемление свободы), она даже квакнуть не успела, зажал головной убор царевича в зубах, ухватился за скрученные покрывала и в мгновение ока взобрался по стене. – А ну, подождите пока убивать друг друга, – рявкнул он, влезая в окно и становясь между Иваном и Анютой.

Выпущенный изо рта шлем стукнулся о подоконник, загудев как колокол. Лисса чуть не оглохла, вывалилась наружу и, шатаясь, отползла подальше, пока ее опять туда не засунули. Сфокусировав взгляд, она смогла наблюдать странную картину.

Ваня, насупившись, внимательно смотрит на Анюту, словно девушка его только что покусала как ядовитая гадюка. Воевода не сводит настороженных глаз с обоих. Анюта…

Интересно, есть ли предел потрясениям, которые может выдержать человек за такое короткое время и при этом не свихнуться? Вот бы картинно закатить глазки и по стеночке плавно съехать в обморок, а очнувшись поутру, от души посмеяться над приснившимся кошмаром. Но то ли жабы менее чувствительны к нервным срывам в силу многократного уменьшения мозгов, то ли они вообще не умеют падать в обморок, но Лисса осталась сидеть на подоконнике, с отстраненным любопытством разглядывая подругу.

Аня успела натянуть любимые джинсы и белый короткий топ, оставлявший открытым голый девичий живот. Обуваться она не стала, зато вооружилась. Стоя у двери, как можно дальше от царевича, девушка насмешливо взирала на парней, при этом в левой руке у нее искрилась шаровая молния размером с хороший футбольный мяч, а в правой подруга уверенно сжимала меч. И ни у кого не возникало сомнений – одно неверное движение, и она пустит оружие в дело.

– Ну, здравствуй, Ваня, давно не виделись.

– Аня… – Царевич шагнул к ней, и шаровая молния втрое увеличилась в размерах, а девушка заняла боевую стойку.

– Стой на месте, иначе Славию не поздоровится. У него хватит глупости прикрыть тебя собой.

– Я тоже рад видеть тебя, Анюта. – Воевода искренне улыбнулся девушке, будто действительно был рад встрече. – Может, поговорим? Мы взрослые люди, неужели не сможем решить все вопросы мирно?

Аня презрительно фыркнула, выражая свое мнение о разумности некоторых присутствующих. Лисса почему-то отнесла к ним и себя, так как совершенно запуталась и отчаялась что-либо понять в происходящем. Ясно было одно: Кощей, Ваня, Анюта и даже Славий давно знакомы, и познакомились они явно не в этом мире. Тогда как же ее встреча с Аней на вступительных экзаменах? А их совместное заселение в общежитие с одновременным выселением из лучшей комнаты бывших владелиц, испугавшихся Аниного меча? Лисса еще тогда сильно удивилась тому, как девушка мастерски владеет оружием. Аня потом призналась, что с пяти лет занимается единоборствами и фехтованием и не намерена прекращать тренировки из-за такой малости как переезд в другой город. Поэтому Лисса не удивилась, что Аня в первую очередь схватилась за меч, но наличие у подруги магических способностей стало для Лиссы настоящим шоком. Как умело надо лгать, чтобы за три года ни единым словом не обмолвиться, что ты из другого мира? Впору рукоплескать и кричать «Браво!». Ах да, у нее нет рук. Вместо них перепончатые лапы.

Ситуация, в которую ее втянули, лишила Лиссу возможности здраво рассуждать, иначе она поостереглась бы кидаться на Аню, когда та в таком гневе. Правда, непонятно, из-за чего злится подруга, не ее же, в конце концов, в жабу превратили.

– Так ты все знала? – Спрыгнув на пол, Лисса подскакала к Ане и, остановившись в метре от ее босых ног, посмотрела на подругу затуманенными от слез глазами.

– Конечно, она знала, – зло выплюнул царевич, оскорбленный подобной встречей. – Аннирель – сестра Кошшервеля.

Кошшервель? Кощей? Кош? Лисса через силу улыбнулась. И какое из этих имен самое дурацкое?

И тут молния со свистом пролетела через комнату, заставив Славия пригнуться и едва не задев языкатого царевича. С сухим треском огненный шар врезался в стену, туда, где мгновение назад стоял Ванюша, и, оставив круглое обожженное пятно, с шипением погас. К счастью, особого вреда комнате это не принесло, только слегка обгорели обои, да осыпалась штукатурка, открыв кирпичную кладку. Ерунда, ремонта на два дня.

– Придурок, кто тебя просил языком трепать, – взвилась Анюта, и в ее руке опять вспыхнула молния.

– Что, правда глаза колет? Или тебе так понравилось разыгрывать из себя лучшую подругу? Я больше чем уверен, что Василиса понятия не имела, кто ты такая.

– Да заткнитесь вы оба. – Славий бахнул кулаком по шкафу, чтобы привлечь к себе внимание, но не рассчитал прочность ДСП, из которого была сделана мебель. Предмет обстановки с треском сложился у ног воеводы как карточный домик.

Лучшего момента, чтобы очнуться и начать здраво рассуждать, не придумаешь, но, видимо, мозги перекосило не только у Лиссы. Аня опять швырнула огненный шар в царевича. Ваня едва успел увернуться и спрятался за холодильник. Молния на святое святых не покусилась и, не долетев до хранилища стратегического запаса еды в виде трех сосисок и двух пачек «анакома», истаяла в воздухе.

– Она и есть моя лучшая подруга! А тебе здесь делать нечего!

Аня хотела запустить еще одну молнию, но Славий стоял слишком близко, и девушка не стала рисковать, боясь убить воеводу.

– Угомонилась? – Дружинник встал между Аней и царевичем, так как прекрасно понимал, что он сейчас – единственный сдерживающий фактор.

– Да. – Аня погасила огненный шар, а меч в ее правой руке растаял, словно дым, и сизой струйкой обернулся вокруг запястья, превратившись в стальной браслет-змейку. Присев на корточки, Аня взяла лягушку на руки и ткнулась носом в ее мордочку. Лисса фыркнула, отвернула голову, потерла лапкой нос и, не утерпев, чихнула.

– Верь мне, Лисса, я никогда не лгала тебе. А то, что правды всей не говорила, так кто бы мне поверил, что я с Ледоры, а не с Земли.

Глаза подруги, находящиеся на расстоянии вытянутой лапки, казались просто огромными, Лисса даже смогла рассмотреть в них, как в зеркале, свое отражение. Последняя надежда на то, что все происходящее – это какой-то жуткий сон, растаяла, как дым. До этого момента девушка гнала от себя все грустные мысли, не осознавая до конца произошедших с ней изменений. Теперь же она увидела себя во всей жабьей красе.

Стало очень грустно и до слез обидно. Она не знала, кто из присутствующих говорит правду, а кто беззастенчиво лжет. Конечно, Ане она доверяла в первую очередь – три года дружбы так просто не зачеркнешь, что бы там ни говорил царевич. И Кош здесь совершенно ни при чем. Она вообще до этой ночи не знала, что у Ани есть брат. Появился бы этот самый брат раньше на год или на два, может, тогда обвинения Вани имели бы под собой реальную основу. А так получается обычное сотрясение воздуха от злости, что Кош чуть не оставил царевича с носом. Вторым в списке на доверие почему-то шел Славий – девушка чувствовала, что воевода не предаст, если станет другом. Бронзу по-братски поделили между собой Иван с Кощеем. Оба хороши. Влезли в ее жизнь, натворили дел и чисто по-мужски решение всех проблем свалили на хрупкие женские плечи… Девушка понятия не имела, как из всего этого выпутываться, и решила положиться на более опытную подругу.

Лисса вдруг осознала, что в комнате стоит неестественная тишина, только тихонько поскрипывало открытое окно. Свежий воздух с улицы, напоенный ароматом недавно бушевавшей грозы, нес ночную прохладу. Снаружи доносился стрекот сверчков и унылый одинокий крик сыча, напоминающий жалобное мяуканье котенка.

Все ждали от «героини дня» хоть какой-нибудь реакции. Аня от волнения искусала себе все губы. Царевич стоял в шаге от холодильника: вдруг опять закипят страсти, так зачем далеко уходить от такого надежного укрытия? Один Славий не проявлял признаков беспокойства. Железный мужчина. Лисса по достоинству оценила его выдержку. Вздохнула, принимая решение. Верное оно или нет, покажет время, а пока… она глянула на подругу и попыталась улыбнуться (если это слово вообще можно применять к жабам). На большее проявление чувств она сейчас была просто не способна.

– Кто дал вам с братом такие дурацкие имена? Язык сломаешь, пока выговоришь.

– Лисска, я тебя люблю! – От избытка чувств подруга закружилась по комнате.

Лисса, прижатая к ее груди, единственная из присутствующих услышала, как Аня судорожно вздохнула. Похоже, подруга сильно волновалась – ее сердце стучало в бешеном ритме.

– Держись! – шепнула Анюта и со всей силы стукнула о стену запястьем, на котором вечно болталось не меньше дюжины разных браслетов. Нитки порвались, рассыпавшиеся бусинки застучали по полу. Лисса увидела перекошенное в беззвучном крике лицо Ванюши и заметила, как Славий метнулся к ним в безуспешной попытке удержать на месте. И тут раздался ужасный взрыв. Все закружилось, замелькало и кануло во тьму, а затем вспыхнул яркий свет, потом погас и он, и Лисса поняла, что летит с высоты второго этажа прямо в мшистое болото.

– А-а-а!

Чахлая береза не выдержала встречи с ее спиной, и Лисса шмякнулась в грязную жижу.

– Спасите! Тону! – заорала девушка дурным голосом, выныривая из-под воды и пытаясь стряхнуть с волос налипшие водоросли, прелые листья и кружочки ряски. Поняв, что стоит по пояс в воде, Лисса заорала еще сильнее: – Аня! Какого черта ты творишь! Предупреждать же нужно!

– Я предупредила. – Анюта вынырнула неподалеку, выплевывая изо рта тину и убирая с лица слишком длинную челку, закрывшую глаза и нос.

Глаза подружки сияли варварским весельем. Хлопнув руками по воде и подняв тучу брызг, Аня звонко захохотала, грозя небу грязным кулаком:

– Ну, что? Получил, Ванюша! Посмотрим, как тебе понравится в техногенном мире без документов, денег, жилья и возможности вернуться!

Лисса покрутила пальцем у виска, глядя на подругу. Что смешного в том, что царевич вместе со всей дружиной застрял в другом измерении? И потом, как попал туда, так и вернется. Кто-то же открыл для него портал, значит, этот кто-то в курсе, куда направилась честная компания, а когда Ваня не объявится в положенный срок, за ним наверняка вышлют спасательный отряд. Неожиданно размышления о горестной судьбе Ванюши были прерваны: под ногами что-то подозрительно хлюпнуло.

– Аня, – жалобно пискнула Лисса, – кажется, меня засасывает!

Сейчас она была совсем не рада, что опять превратилась в человека. До чего проще сидеть в болоте, если ты лягушка.

– Анюта! – взвыла Лисса, уже чуть ли не погрузившись в грязную жижу.

Подруга очнулась, мгновенно оказалась рядом, попробовала нащупать твердое дно, но такового, по всей видимости, не было, так как ее лицо исказилось от страха, и спасительница рванула к ближайшей кочке.

– Быстрее хватайся! – крикнула Аня, наклоняя в сторону подруги ветви ближайшего дерева.

Лисса тянулась изо всех сил, но ничего не получалось. Да что же это такое! Сначала в жабу превратили, потом в другой мир переместили, а теперь в болоте утопить решили!

– Не смей тонуть! – Аня выгнулась дугой, повиснув над болотом. Деревце сильно накренилось, грозя в любой миг переломиться.

Лисса все понимала, но дотянуться до березки не могла. Девушка судорожно вздохнула, понимая, что это ее последний вздох, и с головой ушла под воду. Она уже по пояс погрузилась в ил, и, даже если бы сумела дотянуться до спасительной ветки, Аня все равно не смогла бы вытянуть подругу.

Ступни заледенели от могильного холода, из-за нехватки воздуха легкие горели огнем, но Лисса отчаянно хотела жить, хотела вырваться на волю, увидеть солнце, услышать, как поют птицы, и надавать по щекам Кощею и Ванюше за то, что посмели втравить ее во все это. Поэтому она, в кровь разрезая руки, цеплялась за потопленные ветки, корни растений и накренившийся камыш. Как же она жалела сейчас, что у нее нет жабр!

И тут вода над головой забурлила. Чья-то сильная рука (уж точно не Анютина) вцепилась ей в волосы и больно дернула. Рывок, еще рывок – и ее извлекли из болота и с силой швырнули к берегу, на единственный островок суши во всем этом царстве мха и сырости.

Под ладонями ощущалась жесткая трава. Прохладный воздух холодил кожу. Лисса попыталась встать, но зашлась диким кашлем. Аня тут же оказалась рядом.

– Дыши, Лисска, дыши! – Девушка стучала ей по спине, помогая восстановить дыхание.

– Кажется, я в порядке.

– Ох и напугала ты меня! – Аня обхватила ее за плечи и залилась слезами.

– Эй, а меня вытащить?

Лисса вздрогнула и оглянулась. На поверхности воды, словно морская звезда, распластался… воевода.

– А он откуда здесь взялся? – Чтобы лучше видеть, девушка убрала мокрые, покрытые тиной и прочей болотной растительностью волосы за уши.

Славий пытался подгрести ближе к островку и ухватиться за многострадальную березку. Но у него это плохо получалось. Кожаные сапоги наполнились водой и весили теперь, как две пудовые гири. Еще немного – и воеводу утащит на дно, тогда его уже точно не спасти.

– Анька, держи меня, – крикнула Лисса, упала на живот и, не заботясь о том, что острый камыш и сучья царапают кожу, поползла навстречу воеводе, протягивая к нему руки. Правда, пару раз плюхнулась лицом в грязь, пока нашла опору, но Анька крепко держала ее за ноги, упершись в какой-то пень.

– Лисска, моих сил на вас двоих не хватит! – пыхтя от натуги, крикнула Аня, а сама еще крепче сдавила ее лодыжки.

«Это у них с Кощем семейное, – хихикнула Лисса. – Тот тоже меня за лодыжку с забора сдернул».

– Чего веселишься. Руку давай! – Славий подгреб ближе.

Лисса поползла ему навстречу, и парень, словно клещами, вцепился в ее запястья, рывком выдернув себя из тины. Правда, при этом спасительница опять ткнулась лицом в жижу и нахлебалась мутной воды, зато воевода, выскочив на островок, тут же выхватил девушку из болота и вернул на сушу.

– Кха… тьфу… гхе… – Лисса вытерла рукой язык, только вот руки тоже были грязные, так что особого толку не было. Зачерпнуть водицы из болота, чтобы прополоскать рот, почему-то не хотелось.

– Уф-ф-ф. – От переизбытка эмоций Аня рухнула на спину, раскинула руки, зажмурилась и улыбнулась. Джинсы промокли и стали похожи неизвестно на что. Блузка была безвозвратно испорчена – вряд ли получится ее отстирать, здешняя грязь какая-то очень уж жирная.

Лисса вздрогнула от легкого ветерка и внезапно осознала, что, в отличие от подруги, на которой есть хоть и грязная, но одежда, она сейчас стоит здесь в чем мать родила. А между прочим, тут молодой человек, который ей не жених и даже не родственник.

– Ой! – Лисса сделала попытку прикрыться руками. Только не знала, что в первую очередь лучше прикрывать, а потому села на землю и сжалась в комок.

– Что? – Аня с трудом открыла один глаз, мигом оценила масштаб бедствия и начала снимать футболку.

– Надень обратно! – вспылил Славий, до этого сгребавший в одну кучу весь сушняк, который смог найти на островке. – Я рубашку дам.

Воевода не без труда содрал с себя мокрую рубашку и швырнул ее Лиссе. С громким чавканьем комок грязной ткани упал девушке на голову. Понимая, что это лучше, чем ничего, Лисса натянула на себя пожертвованную деталь гардероба и расхохоталась. Разрез на вороте доходил ей до пупка, и никакие завязки не спасали положения. Плюс ко всему рубашка едва прикрывала бедра, оставляя открытыми исцарапанные и измазанные илом ноги.

– Очень смешно. – Воевода старательно отводил взгляд от девушки.

– Славий, не пыхти, – сквозь смех выдавила Анюта. – Лиссочка, вид отпадный. Жаль, здесь некому оценить его по достоинству.

При этом она одарила парня таким красноречивым взглядом, что Лисса опять захохотала. Действительно, вид у воеводы был такой, будто он готов провалиться в самую глубокую трясину, лишь бы не терпеть насмешек двух подружек. И ведь даже возразить нечего – и у одной и у другой есть, на что посмотреть. Причем обе прекрасно об этом знают.

Хорошего понемножку. Отсмеявшись, Лисса огляделась по сторонам. Окружающая обстановка оказалась удручающей, куда не посмотри – одно сплошное затянутое тиной болото. Границы трясины терялись в тумане. Лишь с одной стороны были видны очертания леса, черной полосой окаймляющего берег. А так – вода, осока, камыш и чахлые деревца, которым не суждено вырасти до нормальных размеров. И над всем этим – огромное небо, по которому плыли низкие серые тучи. Неужели в довершение всех их бед еще и дождь пойдет? Хорошо хоть сейчас лето, а то бы они до смерти окоченели.

– Пойдем туда? – Лисса махнула рукой в сторону леса и обернулась. Славий как раз притащил еще одну охапку веток, которых и так уже была приличная куча.

– Сегодня до леса не дойдем, а ночью по болоту лучше не шататься. Так что переждем здесь, а с рассветом отправимся. Аня, будь добра, запали костер, у меня нет огнива.

– Без проблем. – Изо рта девушки вырвалась струя пламени, и ветки тут же загорелись, словно их полили бензином.

– Ух ты! – воскликнула удивленная Лисса. – А что ты еще можешь?

И тут же придвинулась к огню так близко, насколько это было возможно. Пережидать ночь в тепле, да еще и со светом, не так уж плохо… наверно. Главное, не смотреть на болото, а то от одного взгляда на его бескрайнюю ширь становится жутко.

– Что еще? Могу драконом обернуться. – Видя удивление Лиссы, подруга пояснила: – Нас хоть и немного, но в этом мире проживает достаточно моих сородичей. Так что, может быть, даже маму с папой встретим, если брат раньше не найдет нас.

– Так мы полетим отсюда? – обрадовалась Лисса. Неужели не придется ночевать на болоте и утром тащиться через него пешком?

– Боюсь, что нет. – Аня покосилась, на воеводу. – Славик в жизни не сядет женщине на шею, он же мужчина.

– Тьфу на тебя. – Воевода развернулся и удалился от них на другой край острова (то есть отошел примерно на пять метров) и, усевшись на кочку, принялся вглядываться в черневший вдалеке лес. Что он там хотел высмотреть – непонятно. Не видно же ничего.

– Дурак, такой же, как его царевич. – Аня усмехнулась, а потом задумалась и приуныла. – Хотя… может, он и прав. Я очень давно не расправляла крылья, поэтому могу не долететь до берега с такой ношей и рухнуть прямиком в болото.

В небе где-то над лесом громыхнуло. Начиналась настоящая гроза. И когда над ними разверзлись небеса и хлынул ливень, потушив костер, Славий вернулся, сел рядом, обнял девушек за плечи и притянул к себе, пытаясь согреть своим телом.

– Может, все-таки полетим? – Лисса безуспешно пыталась устроиться поудобнее и спрятаться от дождя.

– Теперь уже точно нет. – Аня тоже никак не могла угнездиться. Подруги шатали бедного воеводу во все стороны, но он стоически терпел выпавшие ему на долю испытания в лице двух девчонок. Сидеть-то долго, до самого утра.

– Почему?

– Потому что ночью летать над болотом небезопасно для одинокого дракона.

– Но почему? – Лиссе все было интересно, и ей очень не нравился расстроенный голос подруги.

– А ты глянь наверх.

Лисса всмотрелась в грозовое небо. Среди туч мелькали огромные черные тени, явно не похожие на птиц. Да и не летают птицы в ливень.

– Кто это?

– Нетопыри, – вместо Ани ответил Славий и тоже принялся рассматривать кружащихся монстров.

– Вампиры? – не поняла Лисса, чувствуя, как внутри все холодеет от страха.

– Нет, вампиры – разумная раса, а это звери и по-звериному охотятся стаей.

Словно в подтверждение его слов три тени спикировали вниз. Одна с плеском ушла под воду, тут же вынырнула, неся в задних лапах что-то белесое, до жути похожее на человеческое тело. Хлопая кожистыми крыльями, нетопырь поднялся в воздух. Две твари, которые кружили рядом, ринулись вырывать трепыхающуюся добычу, разорвали тело на части и разлетелись в стороны, каждая со своим куском.

Раздался дикий вой, затем донеслись чавкающие звуки мокрых крыльев и частые всплески на болоте. Нетопыри начали охоту.

– Какой ужас, – онемевшими губами прошептала Лисса, прижавшись к Славию с такой силой, что чуть не повалила его на спину. Но воевода усидел и прижал ее к себе еще крепче.

– Кого… – Девушка запнулась. – Кого они едят?

– Упырей.

– Вампиров?

– Да чего ты прицепилась к вампирам? Упыри – они и есть упыри. Нежить, обитающая в болоте. По ночам людей утаскивают и тоже едят, правда, сначала ждут, пока ужин утонет.

– А днем?

Нужно скорее зажмуриться, чтобы не видеть происходящего. Жаль, что нельзя не слышать бульканья и чавканья, хлопанья крыльев и шума грозы… Но ужаснее всего был вой, постепенно переходящий в еле слышные всхлипы, но кричали не люди, и от этого было еще страшнее. От взбаламученного болота несло гнилью, тлением и сероводородом.

– Днем – нет, эти твари света божьего боятся, потому и зарываются в ил, но сейчас уже почти ночь, небо тучами затянуто, вот они и повылезли. И нетопыри вылетели на охоту, хотя тоже свет плохо переносят.

– Значит, днем не опасно?

– Более-менее. – Славий крепче прижал подруг к себе. – Если быть очень осторожным.

– А почему на нас не нападают? Мы же, как жуки на плоском блюде, со всех сторон видны.

– Об этом ты у Аньки спроси. Она у нас по колдовству большая мастерица.

– Ань? – Лисса сама удивилась, насколько жалобно прозвучал ее голос, но ничего не могла с собой поделать. Ей было так страшно, что тоже хотелось выть и скрести ногтями землю. – Ты еще и колдунья?

Девушка кивнула.

– Я поставила охранный контур от нежити, так что сидим компактной кучкой – у него радиус маленький. – Аня виновато пожала плечами. – Соорудить что-то более масштабное не хватило сил, слишком долго не практиковалась.

Лисса от испуга практически обвила руками и ногами воеводу, тот дернулся и чуть не повалился на бок.

– Тише ты! Ничего с нами не случится. Если надо, я встану и буду до рассвета их мечом гонять.

Лиссу эти слова почему-то совершенно не успокоили. Наоборот, она очень живо представила страшную картину: контур перестает их охранять, и они становятся видимыми для всяких гадов. Могучий витязь отбивается мечом от нетопырей, но силы покидают героя, и вот уже три твари поднимают его в воздух и разрывают на части, а он кричит… кричит…

Увесистая оплеуха привела Лиссу в чувство и заставила осознать, что это она сама кричит от страха. Девушка разрыдалась:

– Хочу домой. Верните меня обратно.

Славий промолчал, прижал ее к себе и стал гладить по мокрым волосам.

Рядом тихонько вздохнула Аня.

Поспать этой ночью им так и не удалось. И хотя Лисса провела без сна почти два дня, ничто не могло заставить ее сомкнуть глаза, пока вокруг творится такое. И дождь тут был совершенно ни при чем.

Через некоторое время, показавшееся вечностью, нетопыри наконец-то насытились и, шумно хлопая крыльями, скрылись где-то на болоте.

– Хорошо хоть не в сторону леса полетели. – Славий повел плечами, разминая затекшую спину, но хватки не ослабил. Да девчонки ему бы и не позволили: пусть только попробует их оставить.

– У них гнездо на болоте. Нетопыри его не бросят. – Аня клацала зубами от холода, поэтому ее слова звучали очень тихо. Хотя, возможно, она просто не хотела привлекать внимание других монстров. Стоило нетопырям исчезнуть, как болотное месиво забурлило, и из его глубин полезли упыри. Лисса от ужаса зажмурила глаза, но потом усилием воли заставила себя смотреть. Врага надо знать в лицо. И если она собирается жить в этом мире, лучше иметь представление о том, какие опасности он в себе таит.

Неожиданно прямо у их острова зашевелилась кочка, и из тины словно вырос упырь. Лисса с трудом заставила себя сидеть неподвижно, только пальцы ног поджала, боясь пошевелиться.

Чудовище действительно было похоже на человека, но это если не приглядываться. Оно вертело лысой головой, вынюхивая добычу. Изо рта торчали острые, как иглы, зубы, нос больше напоминал какой-то клапан. Глаза у монстра были огромные и черные, как топь. Житель болота перенял кое-что и от лягушек, например, склизкую кожу и длинные перепончатые пальцы рук и ног. Упырь легко передвигался по поверхности воды по-пластунски и вскорости уполз, опять нырнув в глубину.

Лисса старалась не шевелиться, потому как рядом с ними то и дело всплывали все новые монстры. Упыри замирали, приглядываясь и принюхиваясь к чему-то, а потом стремительно, поднимая тучи брызг, кидались на лягушек, змей и мелких рыбок, заглатывали добычу и возобновляли охоту.

– Аня, твоей силы хватит, чтобы прикрыть нас до утра? – Лисса говорила очень тихо, едва шевеля онемевшими от холода губами.

Она понимала, что ответ ей в общем-то безразличен. Все равно Аня без колдовства не сможет ничего сделать. И все же хотелось знать точно, чтобы в случае чего успеть помолиться, перед тем как все они обретут вечный покой в желудке упыря. Эх, лучше бы в болоте утонула – хоть не так страшно.

– Сил-то хватит, только постарайся поменьше дрожать, качает.

Лисса вымученно улыбнулась. И как еще Аня шутить умудряется? Но, как ни странно, в этой страшной ситуации, в которую они попали, юмор подействовал успокаивающе. Правда, дрожать девушка так и не перестала, это было выше ее сил. Окоченевшее от холодного дождя тело отказывалось подчиняться мысленным приказам.

Ливень перестал лишь под утро. Небо из черного становилось серым, а сквозь тучи пытались прорваться лучи восходящего солнца. Поднявшийся туман скрыл следы чудовищной охоты. Но это было уже совсем неважно, Лисса и так увидела ночью слишком много. И забыть увиденное еще ох как долго не получится. Теперь придется ждать, пока эта белая пелена развеется – выбраться из гиблого места вслепую не получится. Но еще одной ночи с упырями она точно не выдержит.

Всплески на болоте стихли, это болотные жители, испугавшись солнца, спешили скрыться во тьме трясины. Где-то вдалеке прокричала птица, раздался всплеск, и все стихло. «Съели птичку», – поняла Лисса, и почему-то именно эта последняя бессмысленная смерть показалась девушке особенно обидной.

Всхлипнув, она заплакала, уткнувшись в плечо Славия.

– Лисса, ты чего? – всполошилась Аня. С трудом поднявшись на ноги, девушка потянулась, разгибая онемевшее за ночь тело. – Все же обошлось.

– Я знаю. Это нервное, не обращайте внимания.

Воевода осторожно отодвинулся. Лисса, поняв намек, отстранилась и утерла слезы. Парень встал и тоже потянулся.

– Костер не разводить, – распорядился он и неслышно растворился в тумане.

– Куда он? – всполошилась Лисса, вглядываясь в белую дымку.

– Освежиться, – хмыкнула наглая подружка. – Нам тоже умыться не помешает. Лисска, идешь? Или будешь прямо тут делать лужу?

Девушка покраснела и отвернулась от подруги. Вот тебе и проза жизни. И хотя в детдоме бывали ситуации похуже, за годы веселой студенческой жизни она успела от этого отвыкнуть. Что ж, похоже, придется привыкать заново. Поборов смущение, Лисса мысленно возблагодарила туман за нежданную подмогу. Пытаясь отогнать от себя грустные мысли, она встала и поплелась за Анькой. Идти было недалеко – весь островок в диаметре метров пять.

Вот странная манера. Всю ночь они просидели под дождем, а привычка по утрам приводить себя в порядок, например, умываться и чистить зубы, все равно толкает к воде, как будто мало ее вылилось на их несчастные головы. Правда, перебороть омерзение и заставить себя прополоскать рот Лисса так и не смогла. Набравшись храбрости, она зачерпнула воды и поплескала себе в лицо – вроде как умылась.

– Ань, а как мы по болоту пойдем? – Ее передернуло от ужаса. – Там же упыри сидят.

– Днем они не опасны.

Аня долго собиралась с духом, потом последовала примеру подруги и тоже создала видимость соблюдения утренней гигиены.

– Лучше уломать Славия на полет, – продолжила она. – Я, так и быть, поднатужусь. Не хочется тащиться пешком через все болото, тем более что через него может и не быть тропы.

– Ты знаешь это место? – Лиссу наконец пробрало любопытство. Надо же хоть что-нибудь выяснить об этом мире.

Аня долго всматривалась вдаль. Лучи рассвета прорезали пелену тумана, и белые клочья, зависая над водой, медленно таяли, открывая все ту же безрадостную картину.

– Нет, – ответила подруга на вопрос, затем тряхнула головой и решительно встала с колен. – Ну что, Славий? – Аня обернулась и нашла взглядом воеводу. Он тоже смотрел на кромку леса, и вид у него был не очень радостный. – Полетим или пешком пойдем? – В отличие от Славия, у девушки было отличное настроение. Глаза ее искрились весельем. Посмотрев на Лиссу, она тихонько шепнула: – Ох уж эта мужская гордость.

Но воевода все равно услышал.

– При чем здесь гордость? – откликнулся парень. – Обычная предосторожность.

– О чем он? – Лисса дернула подружку за майку. Она все еще стеснялась обращаться к воеводе напрямую. Странный он. Вроде ведет себя дружелюбно, а все равно между ними словно стоит стена по имени Ванюша.

– Ох ты ж, – выдохнула Аня, и лицо ее стало мрачнее той тучи, что медленно наползала с горизонта, грозя к обеду опять затянуть небо серой пеленой. – Если не будет солнца, могут напасть нетопыри, а против стаи я не выстою. Прости, Лисска, но полет отменяется.

– А ну, потопали, девочки, и очень быстро.

Славий натянул кольчугу прямо на голое тело, приладил меч за спину и, не оборачиваясь, уверенно зашагал по болоту, проваливаясь в жижу по щиколотку, а порой и по колено. Аня пошла за ним, пока круги на воде не растеклись и тропа не скрылась. Лисса тоже решила, что одной ей здесь делать нечего, и рванула следом.

Чувство омерзения из-за того, что голые ступни погружаются в грязную воду и ил противно скользит между пальцами, Лисса преодолела очень быстро. Его сменил страх от осознания того, что под этим илом прячутся упыри, и если случалось проваливаться выше колен, она буквально чувствовала, как ледяные ручонки хватают ее за щиколотки. И тогда никакая сила не могла заставить ее сдержать истошный визг, с которым она выпрыгивала из воды и уносилась вперед, доводя до припадочного смеха воеводу и Анюту.

– Василиса, ты так шумишь, что распугала всех упырей в округе, – хохотал Славий – Угомонись и иди спокойно, не то опять в трясину провалишься.

Вот не надо было ему напоминать об этом. Едва воевода произнес эти слова, Лисса ойкнула от испуга, поняв, что провалилась по пояс на том самом месте, где воевода и Аня без проблем прошли всего мгновение назад. Славий обернулся и, ухватив девушку за шкирку, не без труда вызволил из топкого плена и поставил на тропу рядом с собой. Но Лисса, как заколдованная, стала опять погружаться в тину.

– Помогите, – пискнула она, от страха цепляясь за мужскую руку.

– Что за бес с тобой творится, Василиса? – Славий опять выдернул ее и поставил так близко от себя, что их тела соприкоснулись. Парень вздрогнул от столь близкого соседства, ведь Лисса была практически обнажена, покраснел и хотел отступить, но девушка вцепилась в него, не желая терять надежную опору.

– Куда? Стой, где стоишь, не хватало еще из-за твоего смущения сдохнуть. Да я, если хочешь знать, голой пойду по проклятому болоту, лишь бы выбраться отсюда.

– Лисса, ты…

Аня не успела закончить свою мысль. Ил под ногами вдруг исчез, в мутной жиже промелькнуло ухмыляющееся лицо упыря, и Лисса ухнула в глубину, сразу погрузившись с головой под воду. Чудовищным усилием воли она сдержала крик ужаса, понимая, что иначе просто задохнется. Дикий, животный страх быть съеденной заживо заставил ее руками и ногами отбрыкиваться от хватающих ее со всех сторон перепончатых лап. Кому-то не хило перепало, так как на мгновение она почувствовала себя свободной и изо всех сил рванулась вверх. И тут ее обхватили гигантские когти, и какая-то невероятная сила вырвала ее из болота.

Нетопыри! Ужас застлал разум, мешая связно мыслить. Лисса рванулась, из последних сил стараясь разжать когти, не соображая, что они раз в двадцать больше нетопыриных, и каждую секунду ожидая, что ее разорвут на части.

– Не дергайся, не удержу, – громыхнуло с неба.

– Аня? – Превозмогая боль в сдавленных ребрах, Лисса задрала голову и увидела над собой грудь красного дракона, изящную вытянутую шею и огромную клиновидную голову. – Ну и вид у тебя, подруга.

Драконша громыхнула смехом, исторгнув из раскрытой пасти струю пламени, и сильнее замахав крыльями, устремилась к лесу.

– И-й-а! – жуткий нечеловеческий визг разъяренных женщин разнесся над болотом.

Свесив голову, Лисса увидела, как Славий на предельной скорости рванул к лесу. За ним по пятам, выпрыгивая из тины, неслись зеленые бестии, не обращающие никакого внимания на солнечный свет. Существа, состоящие сплошь изо мха и водорослей, нагоняли витязя, пытаясь прыгнуть ему на спину, вцепиться в волосы, ухватить за ноги.

– Болотные кикиморы. Так вот кто под тобой тропу проваливал, – басисто поведала подруга. – Похоже, Лисска, кто-то сильно не рад твоему приходу.

– Будто у меня был выбор, – буркнула Лисса, уже почти не обращая внимания на боль во всем теле. – Могу и вернуться. У меня, между прочим, еще два курса остались не окончены.

– Гы… хм… да кому нужен тут твой университет! Вот магии тебе действительно стоит поучиться, тем более задатки есть. Ох ты ж посмотри!

– И-й-и! – не хуже кикиморы завизжала Лисса, когда Аня заложила крутой вираж, поворачивая обратно и резко снижаясь над болотом. Только сейчас девушка увидела, что там, где должен находиться воевода, сейчас высится шевелящаяся и визжащая на все лады куча-мала из зеленых тел.

– Лисска, держись. – Драконша разжала когти.

Лисса от неожиданности не успела сгруппироваться и рухнула в воду, отбив об «удачно» подвернувшуюся корягу копчик.

– Гр… е… ых… – только и смогла она вымолвить, даже не пытаясь встать. Ноги отнялись, и никакого дыхания не хватало, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. – Больно же, черт возьми.

Аня, заложив крутой вираж, «напалмом» сжигала кикимор.

– Убью! – С ревом раненого буйвола Славий вырвался из цепких ручонок болотных монстров. Меч воеводы замелькал с бешеной скоростью, создав вокруг воина светящуюся сферу. За минуту парень расшвырял кикимор, а потом опять рванул бегом, на ходу схватив Лиссу за руку, чтобы в очередной раз помочь ей выбраться из болота.

Они неслись с такой скоростью, что ноги едва касались поверхности воды. Рука воеводы от ила и еще чего-то (Лисса гнала от себя мысль, что это кровь кикимор, иначе бы тут же, на радость всей нечисти, хлопнулась в обморок) была липкой, но она вцепилась в нее с такой силой, что оторвать ее от Славия можно было только вместе с его рукой.

За спиной опять послышались крики, к которым примешивался вой выползающих на поверхность упырей, так как туча, как и следовало ожидать, выбрала именно этот момент, чтобы закрыть солнце.

Лиссе очень хотелось поинтересоваться, почему бы все-таки не продолжить путь, сидя на драконе, ведь тогда их никакой гад не достанет. Аня была далеко не маленьким представителем своего вида и вполне могла бы разместить на своей спине и подругу и Славия. Но чтобы задать вопрос, нужно открыть рот, а откроешь рот – дыхание собьется. Тогда до леса точно не добежать. Поэтому Лисса продолжала благоразумно молчать.

Аня парила над ними, с помощью огня расчищая дорогу от упырей и сжигая кусты, камыш и заросли колючек. Лисса подумала, что если бы не была мокрой с головы до ног, то ее ждала бы участь вон той березки, которая, попав под огонь дракона, сначала обуглилась, а потом превратилась в кучку сизого пепла.

Неожиданно земля под ногами стала тверже. Впереди возвышалась стена леса. Наконец-то! Лисса и Славий на всей скорости устремились в самую чащу. Дракон взмыл вверх, заходя на новый круг над болотом, чтобы напоследок еще разок дыхнуть огнем.

«Так их, Анька, жги гадов!» – пронеслось в голове у Лиссы. Со стороны болота послышались предсмертные крики, а затем все внезапно стихло. Лишь где-то рядом хлопали гигантские крылья дракона, над головой шелестели кроны деревьев, да в груди громко бухало сердце.

Сосны мелькали перед глазами как картинки в калейдоскопе. Дыхание со свистом вырывалось из легких, горло саднило. Славий пер напролом с прежней скоростью, словно это не он только что пробежал марафон с препятствиями по болоту. И Лиссу тянул за собой дальше в лес. В конце концов силы покинули девушку, она споткнулась и рухнула на колени, чуть не вывихнув себе плечо – воевода так и не отпустил ее руку. Остановился он только тогда, когда почувствовал, что волоком тащит ее за собой.

– Я больше не могу, – свистящим шепотом выдохнула она, не имея сил встать с земли. Грудь горела огнем, ноги дрожали, отказываясь слушаться. Бок разрывался от нестерпимой боли, словно туда пырнули ножом, но Славия это совершенно не волновало.

– Вставай, болото слишком близко. Или хочешь пойти на корм упырям? – Не слишком ласково парень поставил ее на ноги и, не дожидаясь, пока она опять упадет, поволок за собой, правда, уже не так быстро.

Они все дальше и дальше углублялись в чащу. Деревья превратились в настоящих исполинов, полностью закрыв небо. То и дело приходилось перебираться через валежник, покрытый мхом и заросший пышным папоротником, или обходить заросли крапивы, соваться в которую девушка категорически отказывалась.

Вообще-то все было не так уж и плохо, если бы Лисса не устала как собака и не изнывала от боли в исцарапанном теле, мечтая об одном: упасть и умереть на месте. Поэтому лес промелькнул, как картинки из книжки. Сознание выхватывало лишь отдельные фрагменты из общей картины: мрачные сосны, раскидистые дубы, опавшая пожелтевшая хвоя, зеленая трава, светлая березовая роща, поляна с цветами… А Славий все так же увлекал ее за собой, с каждым шагом удаляясь от болота. Вскоре они вышли на просторный луг, и Лисса задохнулась от восхищения. Вдохнув полной грудью пьянящий медовый аромат цветущего разнотравья, она упала лицом в траву, распугав всех бабочек.

– Если хочешь идти дальше, тебе придется меня нести. – Сил на то, чтобы встать на ноги и расстаться с такой красотой, у Лиссы уже не было.

Славий сел рядом и пучком травы начал вытирать меч от зеленой слизи.

– В лесу дракону нас не найти, а здесь мы как на ладони, и Аня не пролетит мимо. Подождем ее – и снова в путь. До ночи надо постараться преодолеть как можно большее расстояние.

Лисса ничуть не сомневалась, что Аня скоро явится. Луг был настолько большим, что даже в своей драконьей ипостаси ей будет легко садиться. Славий все-таки умница, заботится о них обеих. Тут мужской кулак пихнул ее в бок, заставив вздрогнуть и отвлечься от созерцания муравья, несущего на спине гусеницу.

– Помоги кольчугу снять, мне самому не справиться.

Лисса села, подтянув под себя ноги, и только сейчас поняла, что не только ей досталось. Кольчуга на спине воеводы была порвана в нескольких местах, словно ее вскрывали ножницами по металлу. Отдельные кольца впились под кожу, и их придется в буквальном смысле вырывать с мясом. Лиссе вдруг резко стало нехорошо. Даже когда у нее брали кровь из пальца, она умудрялась хлопнуться в обморок, и медсестре приходилось приводить ее в чувство с помощью нашатыря. А тут такое… Раны и черные сгустки запекшейся крови…

Конечно, Лисса совсем не знала Славия – слишком уж мало времени они были знакомы и даже не разговаривали толком, так, перебросились парой слов. Но что-то ей подсказывало: если бы воевода мог справиться сам, то не стал бы просить о помощи. К тому же он дважды спас ей жизнь, поэтому Лисса не посмела смалодушничать и отказаться.

– Только, пожалуйста, не шевелись, – попросила она, надеясь, что от всего увиденного не потеряет сознание.

С силой сжав зубы и дыша ртом, чтобы не стошнило от запаха крови, Лисса начала дрожащими пальцами вынимать покореженные кольца из тела воеводы. Чувствовала она себя при этом чуть ли не Джеком-потрошителем. Хорошо хоть Славий внял ее предупреждению и сидел неподвижно, как каменное изваяние, даже не вздрагивая.

– Надо будет промыть раны. – Девушка решила не молчать, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей. – Как думаешь, здесь есть поблизости ручей?

– Закончишь, пойдем, поищем.

– Бог мой, он еще и идти куда-то собрался. Да на тебе места живого нет.

– Царапины, ерунда. – Славий оглянулся, чтобы ободряюще ей улыбнуться. – Только надо промыть, иначе шрамы останутся… Эй, только без обмороков!

От окрика Лисса немного пришла в себя и, встретившись взглядом с серыми глазами парня, вспыхнула от злости. Что за чурбан бесчувственный! Как можно быть таким беспечным? Да наверняка к завтрашнему утру вся спина воспалится, сколько грязи с болота попало в открытые раны. А ему только и заботы, что шрамы останутся.

– Все, можешь снять.

Лисса не стала ждать, пока он снимет кольчугу, это зрелище явно не для слабонервных. Она шла по лугу, лаская ладонями колышущееся цветущее море. Запах травы помог ей успокоиться и посмотреть на ситуацию совершенно по-другому.

Какое ей, собственно, дело до чувств Славия? Нравится ему разыгрывать из себя Терминатора, нечувствительного к боли, – флаг в руки и скипидар в клизму. Лисса не выдержала и хихикнула, представив воеводу в роли былинного богатыря, который способен одним ударом разрушить гору (примерно так же, как разрушил многострадальный шкаф в общаге) и одним глотком выпить море. Что за чушь! И вовсе он не богатырь, а обычный парень, просто не хочет выглядеть трусом в ее глазах.

А что это он там делает? Лисса повернула обратно и застала воеводу за непростым делом. Славий укоротил штаны до колена наподобие бриджей и теперь обрывками ткани пытался стереть кровь со спины.

– Совсем рехнулся? – Лисса отобрала у него грязнющие тряпки. – Заражение крови захотелось получить? Давай вставай, пошли ручей искать, иначе сдохнешь тут без антибиотиков и пенициллина.

– Какая суровая дивчина. – Славий косо посмотрел на нее снизу вверх, но спорить не стал. Поднялся и как миленький пошел следом за ней к кромке леса.

– Ой, – спохватилась Лисса. – А если Аня пролетит мимо, а нас нет? Где мы ее потом искать будем?

– Хм. – Воевода отломал от ближайшего дерева большую ветку и заковылял обратно на середину луга. Лисса с ужасом заметила, что раны на его спине снова открылись.

Пришлось идти за Славием, чтобы поддержать, если он вдруг рухнет, хотя Лисса совершенно не представляла, как удержит двухметровую махину весом не меньше ста двадцати килограммов (ни капли жира, только стальные мышцы, не смогла она отказать себе в удовольствии исследовать столь удивительный экземпляр гомо сапиенса, пока выковыривала из спины кольчужные кольца). На Земле такие вымерли одновременно с динозаврами и больше не возрождались, культуристам с их стероидными добавками подобная физическая форма и не снилась.

Воевода тем временем вернулся к тому месту, где бросил свою кольчугу, нацепил ее на палку и воткнул посреди поля на манер огородного пугала.

– Если запах крови не учует, так блеск обязательно заметит. – Парень заковылял обратно к лесу, а Лисса так и осталась стоять посреди луга, глядя на пугало. С ума сойти.

Догнав Славия, она стукнула его по плечу:

– Совсем сдурел? На запах из леса дикое зверье примчится, заодно и пообедают нами.

Славий улыбнулся, ничуть на нее не обидевшись. Наверно, такой удар показался ему чем-то вроде комариного укуса.

– Нет… это Аня пообедать сможет. Драконы едят много, хорошо не часто, а то бы все стада повывели. Вот бы медведь из дубравы вышел: глядишь, и нам с тобой жареного мяса перепало бы.

Лисса поперхнулась травинкой, которую жевала, чтобы ее сладким соком унять голод. До сих пор проблема питания дракона ее как-то не заботила: им с Анькой вполне хватало на три дня сковородки жареной картошки с салом. Эх, где она, та картошка…

Но вместо вожделенного полупрозрачного сала на сковородке Лисса представила, как медведь обнюхивает кольчугу, траву, следы крови и мечтает поживиться глупыми людишками или (если не людоед) прогнать незваных гостей со своей территории. А тут Аня с неба как пальнет огнем… вот и зажарился мишка. От мысли о еде, пуще того – о жареном мясе, причем натуральном, без всяких там ускорителей роста и гормонов, рот сам собой наполнился слюной, а в желудке громко заурчало. Судя по всему, воевода думал примерно о том же. Лисса окинула взглядом его фигуру, мысленно перевела предполагаемый вес в количество ежесуточно потребляемых калорий и поняла, что одного медведя на завтрак будет мало. Этот лось (в смысле Славий) сам съест половину. Вторую умнет Аня, а ей, как всегда, достанутся рожки да ножки. Ой, у медведей ведь нет рогов, только уши. Значит, тогда ей достанется язык… Фе-е-е.

– Только вряд ли какой-нибудь зверь отважится из леса высунуться, – продолжал рассуждать воевода, делая вид, что не замечает ее оценивающих взглядов. – Присутствие дракона разгонит всех хищников и вместе с ними дичь на десяток миль вокруг. Так что будем голодать долго и упорно.

Девушка мысленно помахала улепетывающему от страха перед драконом мишке и философски изрекла, стараясь не показать своего разочарования:

– Зато можно ночью спать спокойно.

– Это точно. – Славий выдохнул с таким чувством, что Лисса невольно улыбнулась. Похоже, он тоже успел мысленно вонзить зубы в сочный кусок жареного мяса и мысленно с ним попрощаться. – О, вот и ручей.

– Где? – Лисса завертела головой по сторонам и смогла увидеть блестящую ленту воды на дне оврага только тогда, когда Славий скатился по склону вниз и плюхнулся поперек течения.

– Спускайся осторожно, склон скользкий, – донеслось до девушки. Но было поздно.

Ноги разъехались на глинистом склоне. Лисса с воплем полетела вниз и со всего маху врезалась в начавшего было вставать парня, повалив его обратно.

Он издал сдавленный рык.

– Теперь ясно, почему Кощей от тебя смылся. Понял, видать, что с такой женой своей смертью не умрет, вот и спихнул Ваньке, а тот, дурак, и рад-радехонек.

– Знаешь что! – возмутилась Лисса, чувствуя, как от ледяной воды занемели ноги, которые сейчас почему-то лежали поперек колен воеводы.

– Что? – Русая бровь насмешливо взметнулась. Славий с интересом ждал продолжения ее негодующей речи.

– Ничего, – буркнула она, думая, как бы половчее встать, не сверкнув голым задом. Вот потеха-то будет.

Парень заметил ее неловкость, мигом присмирел и, покраснев по самые уши, отвернулся.

– Прости, я не хотел, просто и так больно, а тут еще ты… как нарочно, честное слово.

Вот теперь он своего добился. Лисса почувствовала себя по-настоящему виноватой.

– Давай я промою раны, сам ты только хуже сделаешь.

Лисса наконец-то поднялась, тщательно вымыла руки от въевшейся болотной грязи, хорошенько прополоскала тряпки, которые когда-то были частью штанов, и, усевшись Славию за спину, стала аккуратно, чтобы не причинять боль, смывать грязь и черные сгустки, пока из ран не пошла чистая и алая кровь. Она в какой-то передаче видела, что так надо делать, чтобы не оставлять микробам шансов. Это было особенно актуально в их ситуации: лекарств нет, возможность воспользоваться помощью каких-нибудь знахарей тоже отсутствует – людского поселения поблизости не наблюдается. Особой надежды на то, что Славий завтра будет способен продолжать путь, не оставалось. О том, сколько микробов попало в раны вместе с водой, Лисса старалась не думать, уповая на то, что в таком холоде они не водятся.

Парень тяжело дышал, с силой сжав челюсти. На этот раз он не прикидывался, что ему все равно. Боль, наверно, была адская, и Лисса постаралась закончить невольную пытку поскорее, а затем наложила промытые тряпки на спину как компрессы.

– Постарайся их не скинуть, пока не выберешься из оврага. Да и вообще, мало ли какую заразу разносят на лапах мухи.

Славий облегченно выдохнул, поняв, что экзекуция закончилась. Стараясь не делать резких движений, он выбрался из ручья на берег, потом встал на колени, умылся, смыл с волос остатки болотной тины и зеленой слизи, огладил русую бороду и стал пытаться очистить то, что осталось от штанов, от въевшейся в них грязи.

Воевода старательно делал вид, что не замечает Лиссу. Она же, стуча зубами от холода, не спешила покидать ручей, боясь, что Славий увидит слишком много. Конечно, в момент опасности приличия можно не соблюдать, но совсем другое дело оказаться в таком виде в лесу, в спокойной обстановке, когда ситуация так и навевает определенные мысли. Вообще-то она не думала, что ей стоит бояться Славия в этом смысле. Не такой он человек, чтобы взять женщину силой. Но мало ли что… и на помощь позвать некого. Разве что медведя…

– Ой, а что это вы тут делаете? – Грязное Анькино личико появилось над оврагом и тут же сморщилось. – Фу-у-у, сколько крови.

– Аня, осторожно…

– Берегись…

Воевода и Лисса одновременно пытались предупредить принявшую человеческий облик драконшу, но поздно… Аня уже катилась вниз по проторенной дорожке, истошно визжа от испуга. Неизвестно, что произвело больше шума: падение в ручей, сопровождавшееся красивыми брызгами, или истошный крик:

– Ледяная, зараза!

Славий скривился. И только сейчас заметил, что девушка, в отличие от хоть как-то одетой Лиссы, совершенно обнажена. Видимо, потеряла свои джинсы и футболку, а заодно и белье, когда экстренно отрастила крылья.

– Вы тут… это… того… отмывайтесь, а я пойду, – заикаясь, пробормотал он, краснея пуще вареного рака. И пулей вылетел из оврага, заставив подруг изумленно переглянуться и звонко захохотать.

– Ты чего сидишь тут, мокнешь? – удивилась Аня, отодвигаясь от посиневшей от холода подруги, в которую врезалась несколько секунд назад.

– Чес… сть блю… ду… – Стуча зубами от холода, Лисса с трудом выбралась из воды и села на ветку, упавшую поперек ручья и образовавшую своеобразную скамейку над водой.

– А… тогда понятно… Только ты одна на нашем курсе умудрилась девственницей остаться, – хихикнула Анюта, от души плескаясь в воде, при этом ничуть не смущаясь. Подруги и раньше вместе в бане мылись, а кроме них, здесь больше никого не было. Только Лисса подозревала, что и воевода Аню вряд ли бы смутил. В отличие от нее, подруга особой стыдливостью не страдала, и за это ее любили все мальчишки. Особенно когда она надевала вызывающе обтягивающие брюки или короткие топы и юбки.

– При чем тут это? Просто Славий мне посторонний. Даже не друг, если на то пошло. Так, случайно свалившийся на нашу голову парень. – Лисса постаралась, чтобы Аня за ее словами не заметила отчаянного смущения. Девственность была для нее больной темой. Не то чтобы Лисса нарочно пыталась ее сохранить, попытки с ней покончить были, но девушка все никак не могла решиться ни с одним из тех парней, которые ей это предлагали. А те, кто нравился ей, всегда влюблялись в ее лучшую подругу. Причем сама подруга при этом уводить чужих парней совершенно не собиралась.

– Не бери в голову. – Аня махнула рукой, словно пытаясь отмести проблемы. – Со Славием ты подружишься, он классный парень.

– Ань, а сколько тебе лет? – ни с того ни с сего поинтересовалась Лисса. И поспешила уточнить, чтобы ее вопрос не посчитали праздным любопытством: – Я ведь правильно поняла, что вы с Ваней и Славием давно знакомы?

– Хм… – Аня уже почти закончила отмываться и теперь, сидя на траве, оттирала пятки и вычищала грязь из-под ногтей. – Видишь ли, в этом мире люди живут дольше, чем на Земле. В среднем лет триста. Ну а если у кого открывается дар, необязательно магический, то и до тысячи могут прожить.

– Ого. – Лисса по-новому взглянула на подругу. – А тебе сколько? Надеюсь, ты не годишься мне в бабушки?

– Не надейся, гожусь, – вставая, совершенно серьезно ответила Анюта. Девушки осторожно выбрались из оврага. – Мне сто восемь лет, Василиса, двадцать из которых мы с братом прожили в твоем мире.

Не успела Лисса удивиться, как подружка сменила тему:

– А что это за пугало вы соорудили? Я чуть не умерла со смеху, когда увидела. Ворон пугать вздумали?

– Нет, дракона приманивали, – улыбнулась девушка. Правильно, хорошего понемножку, к разговору об этом странном мире можно и позже вернуться. А то так и в местную психушку угодить недолго.

По дороге к поляне Лисса срывала ветви папоротника и сплетала их вместе, соорудив для Ани весьма своеобразный наряд:

– Ой, Лисска, что бы я без тебя делала!

– То же, что и всегда, – рассмеялась девушка, закрепляя с помощью травинок импровизированный сарафан на плечах подруги. – Соблазняла всех мужчин подряд.

Аня осмотрела свой наряд, опоясывающий тело от подмышек до колен, и вместе с подругой покатилась со смеху.

– В таком виде только лешего соблазнять или другую нечисть, – отсмеявшись, проговорила Аня. – Но мне нравится. Жаль, что завянет.

– Ничего, я тебе новый сплету, еще лучше. – Лисса схватила подругу и потащила прочь из леса.

Небо наконец-то прояснилось, и сейчас как никогда хотелось поваляться в траве на солнышке. Все-таки Лисса здорово замерзла ночью под дождем, а в ручье окончательно заледенела.

– Ань, мне кажется, Славий от нас сбежал. – Девушка обвела недоуменным взором луг, пытаясь отыскать воеводу, но он как сквозь землю провалился.

Та, которой был задан вопрос, уже с довольным видом распласталась на траве и обновляла загар, используя вместо солярия ласковое солнце.

– Брось, Лисска. Никуда он не денется. Ему же за тебя ответ перед царевичем держать. Прогуляется по лесу и вернется. Может, дичь какую добудет, а то есть охо-о-ота. – Девушка с подвыванием зевнула, едва успев прикрыть рот ладошкой, и закрыла глаза с явным намерением поспать.

Лиссе вспомнился виртуальный жареный медведь, и она тяжело вздохнула. Есть действительно хотелось, и даже очень. Но все равно странно. Куда может уйти раненый человек?

– Ань, а если ему плохо станет? Ты бы видела, во что эти твари превратили его спину. На ней живого места нет.

– Лисс, тебе делать нечего, кроме как стенать? – Аня приподняла голову, чтобы глянуть на подругу. – Вернется Славий, никуда не денется. Что до его ранений, так если сразу не свалился, то и дальше с ним ничего не будет. У него дар воина, иначе не взяли бы в царскую дружину. И если он в свои годы сумел дослужиться до воеводы, то какие-то небольшие порезы для него залечить на два чиха. Может, он этим сейчас и занимается. Регенерация, знаешь ли, не очень приятная штука, как по ощущениям, так и по виду. Лучше ложись, позагораем, а то бледная как поганка, выйдем из лесу – весь народ распугаешь. Подумают, мертвячка.

Лисса улыбнулась. Аню понесло. Сколько лет молчать о принадлежности к другому миру, а тут, можно сказать, сам бог велел просвещать неразумную. Что ж, будем слушать, все равно другой доступной информации пока нет, так что надо использовать редкие откровения подружки.

Но на этом откровения закончились – девушка попросту уснула. Лисса подумала-подумала и решила последовать ее примеру. Все равно до возвращения Славия заняться нечем. Она стянула с себя изрядно потрепанную воеводину рубаху и разложила нехитрую одежду сушиться, а потом и сама растянулась рядом с подругой.

Аня неправа насчет бледности, после ежегодных добровольно-принудительных работ на благо колхозов спина у нее как раз и загорала в точности по очертаниям купальника. Так что Лисса легла лицом к солнцу, закрыв глаза рукой, чтобы не слепило.

– Ань…

– У-у-у, – взвыла подруга.

– Не мычи. Вдруг Славий вернется, а мы тут нудизм устроили?

– И не увидит для себя ничего нового, – огрызнулась Анька и тут же жалобно заканючила: – Имей совесть, дай поспать.

Лисса еще не забыла, что такое совесть и где ее хранят, а потому вытащила старушку из закромов души, стряхнула с нее пыль и заставила трудиться, то бишь замолчала и тоже решила вздремнуть. Не тут-то было. То жук пролетит над самым ухом, прогоняя сон, то кузнечик щекочет лапками голый живот, то цепочка муравьев прокладывает себе путь прямиком через ее ногу. А еще трава колючая и солнце слишком жаркое. В общем, Лисса поерзала, поотгоняла вредных насекомых и решила, что романтика живой природы не для нее. Но едва привстала, как тут же снова рухнула в высокую траву, начисто забыв про давешние неудобства.

Из леса, примерно в ста шагах от подруг, вышли местные жители. Судя по всему, они пришли сюда, чтобы накосить травы.

Вжик – и над разморенным солнцем лугом поплыл ни с чем не сравнимый аромат свежести.

Приплыли. И как теперь одеться, если из травы носа не высунешь? Остается только ползком пробираться к лесу в другую сторону, пока не заметили.

– Пс… – Лисса ткнула подругу пальцем в бок.

– Митяй, – голос одного из мужиков разнесся над лугом, – давай не отставай, а то в самую жару один работать будешь.

– Анька, да проснись же, пора делать ноги.

– Ничего, батя, я догоню, смотрите сами не умайтесь раньше срока, а то еще неизвестно, кто в жару работать будет.

Над лугом пронесся дружный мужицкий хохот:

– Хавроний, видно, мало ты драл Митьку, вон как грубит отцу.

– Не, мы с ним еще дома поспорили…

– Аня! – Лисса затрясла подругу, но та, разомлев на солнце, категорически отказывалась просыпаться, а мужики, рассуждая о том, сколько накосят сена и управятся ли за день, подходили все ближе.

Лисса ударилась в панику. Что делать-то? Что делать? Мамочка. А косы свистят уже совсем рядом, и от запаха травы голова кружится, так и хочется пожевать. Вот бы стать коровой или кобылой, сразу бы вопрос конспирации и пропитания отпал.

Правду говорят: бойся своих желаний. Не успела она проглотить набежавшую слюну, как над головой что-то громыхнуло, и Лисса обнаружила себя стоящей на четырех конечностях, покрытых бурой шерстью и заканчивающихся копытами.

– Му-у-у?

Не успевшая до конца проснуться Анька, услышав истошный коровий вопль над самым ухом, вскочила от испуга и с вытаращенными глазами понеслась по лугу, бешено мыча и хлестая себя хвостом по рябому боку.

Мужики, увидав такое чудо, побросали косы и со спринтерской скоростью рванули к лесу, а потом забрались на самые высокие ветки и засели там не хуже тетеревов.

– Анька, стой, это ведь я! – кричала вслед подруге Василиса, мчась за ней в попытке обогнать и остановить. Но у нее выходило только мычание, причем такое, что каждый, кто его слышал, сразу понимал: у коровы бешенство.

Аня, видимо, тоже так решила, а так как спросонья еще не осознала себя коровой, то продолжала нарезать круги по лугу, удирая от дурной скотины, похоже, решившей затоптать ее во что бы то ни стало.

– Лисса, Славий, помогите! – вопила она пуще своей товарки по несчастью, еще сильнее пугая сидящих на деревьях мужиков.

– Бесы, я тебе говорю.

– Ох ты ж, никак с болота повылезли.

– Не будет нам теперь житья.

– Мужики, а что это такое торчит посреди поля?

– Все, братцы, конец честно́й жизни. Это происки колдуна, вызвавшего рогатых бесов.

Интересно, о чем это они?

Лисса поняла, что Аню не догнать, поэтому решила пойти от противного – остановиться и подождать, пока подруга сама прискачет ей навстречу. Поэтому «корова» и услышала рассуждения мужиков о бесах, и, проследив за их взглядами, поняла, что они тычут пальцем в кольчужное пугало.

Темнота! Да разве ж это колдовство? Колдовство у них под носом стоит, мычит и бьет копытом.

И тут Аня, завершив круг по лугу, доскакала до нее. Увидела, что напугавший ее монстр – обычная корова, успокоилась, подошла ближе, принюхалась. Лисса улыбнулась… Буренка Анюта наконец-то распознала свою лучшую подругу в таком обличье, закатила глаза и упала в обморок.

– Му-у-у… – На большее Лисса оказалась неспособна. Не умеют коровы смеяться – и все тут.

При виде лежащей на спине рогатой животины с задранными вверх копытами мужики заржали и попадали с веток, как спелые груши.

– Бать, какие бесы, обычные телки. Наверно, от стада отбились.

Лисса скосила глаз на умного мальчишку. Паренек лет пятнадцати, по голосу – тот самый Митяй, который поспорил с отцом о том, кто больше накосит сена.

Сено! Лисса, как голодающий Поволжья, принялась уплетать траву, на коровий вкус оказавшуюся просто изумительной – мягкой, сочной, сладкой.

– А ну, бабочка, кыш отсюда, это мой цветочек! – возмутилась Лисса и попыталась отогнать вредное насекомое с помощью хвоста. Да только сама шарахнулась от испуга, попав хвостом по собственному боку. Надо же, оказывается, к коровьему телу еще и коровьи инстинкты прилагаются. Интересно, как это она, будучи жабой, мух не наелась? Вот была бы картина.

– Тише-тише, не бойся, ничего с тобой не будет. – Мальчишка, пока другие мужики приводили в чувство Аню и ставили ошалевшую корову на ноги, огладил ей бока, провел мозолистой рукой по лбу, заглянул в глаза. – Хорошая девочка, ты чья будешь?

– Му-у-у! Дурак, – промычала Лисса. Неужели он действительно надеется, что корова ему, как на духу, выложит имя, фамилию и адрес по прописке?

– Дура, он тебя успокоить пытается. – Очухавшаяся Анька решила просветить ее на предмет обращения крестьян с коровами. Лисса посмотрела на подругу и тут же отскочила назад, напоровшись на взгляд, полный бешенства и обещания самой страшной кары, какая есть на свете.

– Ты не могла ни в кого приличного нас превратить? Обязательно было в коров?

– При чем тут я? Ну подумала, ну захотелось, кто же знал, что получится?

– Кто бы знал? Не думала, что получится?

Аня яростно замычала, нагнула голову, выставив вперед рога, и стала оттеснять подругу к лесу, пока та не уперлась в терновый куст и остановилась, больно уколовшись.

– А о том, что у тебя дар магический без обучения будет стихийно проявляться, не подумала? Захотелось ей, видите ли, травки пожевать! Тьфу на тебя, Лисска. Баламутка!

– Держите их, а то еще бодаться начнут.

Мужики повисли на рогах у насупившихся подружек и еле растащили их по сторонам.

– Так-то лучше. Митька, а ну подай веревку, сейчас мы их свяжем и домой сведем. Пусть староста разбирается. Ну а если никто не объявится за находкой, себе и заберем, сведем с моим быком. Телята крепкие будут, ишь какие справные коровки.

– Чего? – взревели «справные коровки». – Какой бык?

– Мужики, почто скотинку мою забижаете?

Лисса вздрогнула, услышав голос Славия, оглянулась и обмерла. Кто это? Она смотрела на мужчину удивленными глазами. Вроде на Славия похож, только ниже ростом, уже в плечах и шире в талии. Объявившемуся «хозяину» – лет пятьдесят, если не больше, но все еще видна воинская стать. Ни дать ни взять – отставной дружинник, отправленный на пенсию по выслуге лет и теперь направляющийся в родимое селение.

– Ань, что с ним случилось?

– А что случилось? – не поняла подруга.

– Ты на Славия посмотри. Он же постарел на тридцать лет. Как такое возможно?

– Ах это. Помнишь, я тебе про дар воина говорила. Так вот, в зависимости от силы дара воин может в экстремальных условиях, когда нужно вырваться из вражеского окружения или пойти в разведку, до неузнаваемости изменить себя вплоть до строения носа, челюсти, зубов и всего скелета. Я уже не говорю о смене возраста, цвета глаз волос и кожи.

Пока они столь оживленно болтали, в смысле мычали, Славий подошел к палке, снял с нее кольчугу и, перекинув через плечо, словно тряпку, неспешно поравнялся с мужиками.

– Мы это, того, – промямлил Хавроний, косясь на рукоять меча, выглядывающую из-за спины мужчины.

– Вы б не пугали коровушек. А ну взбесятся, как я их потом продавать буду?

Лисса вытаращила глаза. Что он несет? Какая продажа? Она чуть не ринулась бодать коровьего владельца, но вовремя получила от Аньки пинка копытом и осталась на месте.

– Стой, где стоишь, – замычала на нее подружка. – Деньги лишними не будут, а ты лучше думай, как расколдоваться.

– Ань, а если у меня не получится обратно? Что делать будем?

Аня состроила ей такую зверскую рожу, что Лисса поняла: лучше пусть получится, иначе хуже будет.

Славий тем временем наплел мужикам с три короба про то, какой он весь из себя дружинник, и что с того, что в руках уже не та сила, чтобы меч держать? Он бы попросил кузнеца перековать оружие и сделать его полегче, да последний господин из тех, на кого он работал, вместо денег коровами расплатился.

– Мужики, не хотите ли их купить? А то деньги во как нужны, – обратился Славий к Хавронию, сразу смекнув, кто тут старший. Другие мужики не лезли в разговор, наблюдая за происходящим со стороны, а чтобы не стоять без дела, точили косы, противно чиркая по металлу.

– Отчего же не купить, – почесал затылок Хавроний, поглядывая на коровок. – По три златеня за каждую.

– Побойся бога, – возмутился Славий, как будто с него сняли последнюю рубашку и теперь снимают сапоги. – По пять златеней, и ваш кузнец починит мне кольчугу.

– Четыре, больше не дам. Мы далеко от других селений, будь неладно это болото. С каждым годом все больше земли под воду уходит. Глядишь, и нам скоро придется с нажитого места сниматься и дальше в лес уходить, чтобы не утопнуть. Оттого и на ярмарки не каждый год ездим, да и кузнеца тебе лучше другого поискать. Наш только косы точит и коня подковать может, а по оружию и кольчугам он не очень. Зато одежку тебе справим. У меня жена знаешь какая мастерица.

Славий с умным видом кивал и довольно улыбался, словно мужик угадал все его тайные желания. Довольные друг другом, обе стороны торга ударили по рукам.

– Бать, я коров домой сведу. То-то мамка обрадуется.

Словно из-под земли рядом с Лиссой вырос Митька и, подпрыгивая от радости, принялся вязать ей на шею веревку. Другой конец парнишка повязал на шею Ане и поволок подруг в лес.

– Му-у-у! – Лисса оглянулась на Славия, пока ее не увели, но воевода к тому времени свалил свои воинские пожитки под кустом у кромки леса и взялся за косу, оставленную Митяем.

– Раз парнишку отослали, я за него буду, ночлег и ужин отработаю, ты как, Хавроний, принимаешь замену?

Хавроний от великой радости (как же, и скотинку приобрел, и завтра не надо будет на луг возвращаться), радостно закивал в знак согласия. Славий хоть и военный, но мужик сильный, втрое больше сына накосит, вот повезло-то. А еды для хорошего человека не жалко, тем более, оставшись ночевать в деревне, он будет вынужден утром по дворам скупать все необходимое для дальнего пути. Видно же, человек нездешний и надолго не задержится. Вот деньги обратно и вернутся.

Эти мысли были буквально написаны на довольном лице ушлого мужика. Славий тоже это понимал, как и остальные, уже придумывающие, что бы такого полезного продать, чтобы златени Хаврония прикарманить.

– Анька, я не поняла. Мы что, крайние оказались?

– Выходит, что так. Главное, чтобы деревенские не узнали, как их надуть собираются, а то живо насадят нас на вилы. Так что прикидываемся приличными телками и не мычим, пока Славий не явится.

– А я что? Я ничего. – Лисса и не думала возмущаться. Тем более она понятия не имела, как обратно расколдовываться. С ее везением получится как в той песне Аллы Пугачевой. Вместо подруги – розовая коза в полоску, у которой из пятой точки торчит рогатая нога. Привидится же такое, тьфу-тьфу, чтобы мимо пролетело, а то Аня ее точно убьет, труп утопит в болоте и скажет, что так и было.

– Пошла, пошла милая.

Уй! Больно! Лисса лягнула копытом и только потом оглянулась на мальчишку, вздумавшего огреть ее хворостиной. Нет, ну что за наглость! Можно подумать, у нее шкура казенная.

Мальчишка ловко увернулся, обежал кругом и потянул за веревку.

– Пошли-пошли! Чего встали?

Они с Аней и пошли. А что делать? Такова коровья доля. Прикинувшись, что совершенно не понимают человеческой речи, подруги нагло игнорировали попытки подростка заставить их идти быстрее и останавливались через каждые десять шагов, чтобы полакомиться малиной вместе с листьями и ветками.

Митька, поняв, что быстрее они идти не будут, сдался и стал вместе с ними объедать малину.

– А что? Домой приду, мамка сразу приставит к другой работе, – бубнил он с набитым ртом.

Лисса скосила глаз на паренька. Интересно, он сам-то понимает, что говорит с коровами или это для него в порядке вещей? Видимо, единственный ребенок в семье, раз ему побеседовать не с кем.

Самого мальчишку это ничуть не волновало. Аню тоже, так как она, найдя недалеко от тропы поляну с грибами, принялась их увлеченно поедать.

– Они хоть не ядовитые? – Лисса с сомнением принюхалась. Для нее все грибы были одинаковые, потому что видела она их только в банке в магазине, а пробовать и вовсе не пробовала. Стипендия хоть и резиновая, но не до такой степени, а грибы для студента не являются продуктом первой необходимости, есть вещи поважнее и посытнее. Например, то же сало.

– Подберезовики. Ум… вкусно!

– Ух ты! Сколько их тут. Умница, Рябушка, целую грибницу нашла.

Митька стянул рубашку, соорудил из нее что-то наподобие мешка и принялся собирать грибы.

Аня на Рябушку только фыркнула. Лисса мысленно усмехнулась. Разношерстная компания в два счета съела-собрала все грибы.

– Вот мама обрадуется. Пирогов напечет, а может, на зиму засушит. – Мальчишка мечтательно прикрыл глаза, и Лисса сразу вспомнила полуголодное детство в детдоме. Помнится, ей тоже все время хотелось есть. Не оттого, что их плохо кормили, никто детей голодом не морил, просто еда была строго диетической, а то мало ли у кого какая аллергия. И все время хотелось чего-нибудь вкусненького, например тех же пирогов с грибами.

Митька тем временем взвалил на плечо рубаху и, продравшись через кусты, вышел обратно на тропу.

Сытые коровы тихонько брели за ним через густой лес, пока тропка не окончилась тупиком, упиравшимся в два стоящих в густых зарослях можжевельника деревянных столба, которые сверху донизу были покрыты затейливой резьбой.

– Не нравится мне это! – Аня подошла посмотреть поближе и вдруг исчезла.

– Му-у-у! Аня! – завопила Лисса от испуга.

– Иди-иди, уже почти дома.

И Митька, паршивец малолетний, так ее огрел, что Лисса невольно влетела меж столбов…

На миг в глазах померкло, а когда прояснилось, оказалось, что она стоит прямо у колодца посреди деревни рядом с растерянно глядящей по сторонам Аней. За их спинами возвышались два точно таких же столба, что были на дороге, только надписи на них другие.

При их появлении два мужика вскинули луки с наложенными на них стрелами.

– Стой, кто идет!

– Это я, Митька! Дядя Сева, не узнали?

Мальчишка вышел из переливающегося воздушного марева между столбами, улыбаясь бдительным стражам.

Узнав мальчишку, мужики с облегчением опустили луки и подошли ближе.

– Откуда коров привел?

– Батя у вояки выторговал, он на наш луг забрел. Какой-то господин с ним скотиной расплатился, а зачем она ему в дальнюю дорогу? Вот и продал. Золото нужнее будет.

– А где сам этот бродяга?

– Так на лугу остался, бате с покосом подсобить. Они вечером придут все вместе.

– Хм. – Мужик подвинулся, давая пройти подростку.

– Аня, что это было? Только не говори, что эти деревенские вот так запросто телепортируются через пол-леса, чтобы траву косить.

Лисса шла за мальчишкой, при этом стараясь держаться поближе к Ане. Та вертела головой по сторонам, пребывая в таком же недоумении.

– Чтоб мне лопнуть, если я понимаю, что здесь происходит, но ты права, Лисска, это стационарный телепорт. Я ведь еще на лугу удивилась, откуда там люди взялись, я пока вас с воздуха искала, на десятки верст вокруг не видела ни одной деревни. Это ты виновата.

– Я? – искренне удивилась Лисса.

– Ты, ты. И не препирайся. Не преврати ты нас в коров, я бы сразу сообразила, что что-то тут нечисто.

Лисса решила промолчать, понимая, что этот случай будет ей аукаться еще очень долго. Аня забывчивостью не страдала и никогда не упускала возможности помянуть былое, так что лучше помолчим и подумаем, как выпутываться будем. Ведь сбежать из хорошо охраняемого поселения будет не так просто, а в невесты к местному быку она не напрашивалась, так что лучше ей смотреть в оба да запоминать дорогу. Хотя что тут запоминать? Вся деревня была построена по кругу. Пять домов по центру, с обнесенными плетнем фруктовыми садами. За ними еще дома с не менее обширными владениями, которые разделяет лишь кольцо дорог. А две прямые дороги пересекаются крест-накрест в центре.

– Как думаешь, деревня обнесена забором?

– Сто процентов, – подтвердила ее догадку Аня, и Лисса приуныла. Надежда по-тихому смыться в лес, если не удастся себя расколдовать, помахала копытом и ускакала в неизвестном направлении. Теперь, чтобы не обзавестись теленочком уже в следующем году, придется постигать ускоренный курс местного колдовства методом научного тыка. В смысле авось что-нибудь да наколдуем.

Тем временем Митя привел их к забору из гладких досок, налег на огромные ворота, с натугой распахнул и загнал коров на уютный двор возле трехэтажного деревянного дома.

Услышав шум, на крыльцо вышла высокая стройная и удивительно красивая женщина. Так вот в кого пошел Митька! Те же соломенные волосы и тот же шальной взгляд, не утративший внутреннего света, присущего всем детям. С ясной улыбкой хозяйка взирала на сына, пытающегося поставить ворота на место одной рукой, а другой удерживая мешок с грибами. Да еще и следил за Аней с Лиссой, чтобы не убежали.

– Оставь, потом закроешь. – Женщина сбежала по ступеням и, ласково взъерошив нечесаную шевелюру сына, глянула на коров.

Лисса застыла. До сих пор ей не доводилось встречать таких женщин. В том мире, откуда она пришла, они были тусклые и бесцветные по сравнению со столь яркой красотой. Неудивительно, что некоторым требовались тонны косметики, чтобы вернуть хотя бы часть этого блеска. Причем, если судить по внешним данным, в матери Митяя не было ничего необычного, и в то же время она отличалась от женщин Земли, как яркая комета от тусклой пятнадцативаттной лампы, которую вкручивают в ночники, чтобы глаза не слепило.

«Интересно, а как бы я смотрелась рядом с ней, если бы была девушкой, а не коровой?» – Нет, лучше о таком не думать. Только теперь Лисса поняла, почему, обладая более утонченной красотой, чем Аня, она никогда не могла привлечь внимание понравившегося парня. Все они влюблялись в Аню, причем это происходило раз за разом, пока Лисса не уверилась в том, что из них двоих Аня красивая, а она умная. Выходит, парней привлекала не внешность подруги, а отголоски той силы, что ей удалось сохранить за двадцать лет жизни в ее мире.

– Митя, кого ты к нам привел?

Лисса вдруг осознала, что женщина рассматривает их с Анютой с не меньшим интересом, чем они ее.

– Батя купил… – Мальчишка пересказал матери ту же историю, что стражникам у портала.

Женщина слушала его внимательно, держа за плечо, при этом не сводя с коров глаз, от этого Лисса почувствовала себя очень и очень неуютно. Скосив глаза на Аню, она заметила, что подруга тоже нервничает, переступает с ноги на ногу, мнется и словно ненароком отходит все дальше от матери Митяя, а женщина старательно делает вид, что не замечает странного поведения коровы.

Дослушав рассказ сына, хозяйка дома еще раз улыбнулась.

– Вот и ладно. Отведи их в хлев. А что ты с рубахой сотворил? Я же ее только вчера стирала.

– Грибы собрал. – Мальчишка неуверенно протянул матери мешок с добычей, не зная, чего ждать, похвалы или наказания.

– Молодец. За это освобождаешься от стирки.

Мальчишка сразу заулыбался, передал матери грибы и потянул коров в хлев, находившийся прямо за домом. Митяй устроил их в загоне, снял с них веревки, положил две охапки душистого сена, смотался за водой, наполнил корыто и, закрыв дверь на увесистый засов, ушел в дом помогать перебирать грибы к готовке.

Аня минут пять тупо смотрела в дощатую стену, сквозь щели в которой проникали солнечные лучи, высвечивая полосы летающей в воздухе пыли. Лисса ждала, что она скажет, чувствуя, что такая задумчивость подруги явно не к добру.

– Влипли мы, Лисска, причем по-крупному.

– Это я уже хвостом почувствовала. Видела, как она на нас смотрела? Думаешь, поняла, что мы не обычные коровы?

– Конечно, – Аня глянула на нее и опять отвернулась, будто ей было стыдно. Но за что?

– Аня? – Лисса пододвинулась поближе и легонько боднула подругу, привлекая внимание. – Ничего рассказать не хочешь?

– Думаю, она здешняя ведунья. И если порталы – ее работа, то она очень-очень сильная, не чета мне. А вот плохо это для нас или хорошо, скоро узнаем.

– Насколько скоро?

– Да прямо сейчас.

Стукнул засов, створка огромной двери без скрипа распахнулась, и в хлев вошла мать Митяя. Подошла к загону, минуту рассматривала коров внимательными глазами, пока они с Анькой дыханье затаили, а потом улыбнулась.

– И какая надобность была в телок превращаться?

– Твоя работа, ты и отвечай, – злорадно промычала Анюта, выпихивая ее вперед, для ведения переговоров.

– Как? Я же не говорю по-человечески, а она по-коровьи.

– Как хочешь, так и объясняй, только помни, сердить столь сильную ведунью не рекомендуется категорически. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Лиссе тут же представился крылатый слон с торчащей из ушей икебаной из той же памятной песни и она, изобразив на морде самое жалобное выражение, обреченно замычала, понимая, что пока не расколдуется, никакого разговора не получится.

Женщина тем временем терпеливо ждала, с интересом наблюдая за их коровьими гляделками, и тут до нее дошло.

– Спонтанное превращение?

– Му!

Ура! Хоть кто-то умный повстречался. Лисса утвердительно закивала головой, подтверждая догадку ведуньи. Женщина лишь шире улыбнулась, взмахнула руками, сказала какое-то слово – и все.

Бывшие коровы стояли посреди хлева, удивленно тараща глаза на хозяйку, довольно потирающую руки.

– И кто из вас одаренная, но не обученная? – Она перевела взгляд с Лиссы на Аню. – Ты?

Аня кивнула на подругу:

– Это у Лиссы от испуга произошел спонтанный выброс силы.

Лисса сглотнула, когда ведунья окинула ее оценивающим взглядом, ну прямо как корову, кивнула каким-то своим мыслям и пошла к выходу.

– Побудьте тут. Я принесу одежду.

Она ушла, и Аня облегченно выдохнула, усевшись на солому.

– Пока неплохо. Но, Лисска, ты не представляешь, какая невероятная удача встретить в такой глуши столь одаренную волшебницу. Вряд ли деревенские знают о ее настоящей силе.

– Нам тоже помалкивать?

– Конечно.

Лисса поежилась. Без коровьей шкуры было холодно. Да и неуютно стоять голой, вдруг кто придет? Тот же Митька, например? Хотя если их расколдовали, вряд ли мать пустит его в хлев.

Вскоре женщина вернулась с ворохом грубой домотканой одежды.

– Вот все, что нужно.

Аня первая стала одеваться. Лисса подражая ей во всем, надела нижнюю рубашку без рукавов, на тонких кружевных лямках. Поверх рубашки полагался сарафан из выбеленного льна, украшенный вышивкой по вороту и подолу. Присборенный под грудью, он был не так широк, как Лисса представляла по детским сказкам. Ходить удобно, а вот бегать вряд ли, если только не сделать в нем разреза до самого бедра. Но тогда придется рвать и рубашку. Нижнего белья не предусмотрено. Немного неудобно и снизу поддувает, но все лучше, чем ходить голой или в одной воеводиной рубашке. На ноги полагались лапти.

– Ну вот, хоть на людей стали похожи, а то прямо кикиморы болотные…

Лисса вздрогнула, уж слишком живы были воспоминания о болоте. Женщина это заметила, и взгляд ее стал серьезным.

– Я смотрю, вы побывали на болоте? Пойдемте в дом, там поговорим. Голодные, видать, заодно поможете мне с ужином, мы гостей не ждали и лишнего не готовили.

– Благодарим вас, госпожа. – Аня поклонилась ведунье, Лисса тоже торопливо согнулась в поклоне, чтобы ее не сочли неблагодарной. Женщина только отмахнулась.

– Оставьте это для высоких городов. И не надо госпожи. Зовите меня Веленой.

– Аннирель, – представилась Анюта. – Можно просто Аня.

– Василиса.

Женщина кивнула и повела их в дом.

В доме было тихо и тепло. Пахло свежим хлебом. В набитых сеном животах расколдованных буренок заурчало, намекая, что поесть не повредит, и не только хлеба, но и мяса или там супа, например. И вообще, это корове сено подавай, а человеку нормальная еда нужна.

Лисса прекрасно сознавала, что прежде чем их покормят, придется изрядно потрудиться, и чтобы лишний раз не думать о еде, взялась рассматривать местный интерьер. Она никогда не была поклонницей срубов, но этот дом… скорее даже не дом, а терем, был каким-то по-особому просторным, светлым и уютным. Вся мебель в нем была добротная, украшенная затейливой резьбой. Наверняка хозяин долгими зимними вечерами, когда нужно себя чем-то занять, предавался любимому ремеслу. Особенно удивили настоящие стекла в окнах. Снаружи окна закрывались плотными ставнями, защищающими зимой от холодного северного ветра. От дощатого пола, натертого воском, исходил едва ощутимый медовый аромат. А чтобы ноги не мерзли, его устилали плетеные разноцветные коврики, по которым было очень приятно ступать босыми ногами.

– Видать, давно вы тут живете. – Аня первая вступила в разговор с хозяйкой. – Дом у вас большой и, сразу видно, обжитой.

– Как замуж вышла, так и живу. – Женщина тепло улыбнулась былым воспоминаниям. – Почитай, годков двадцать будет.

Велена привела девушек на светлую кухню, выходящую окнами во двор, усадила за стол, вручила доски и ножи и поставила перед ними огромную миску, наполненную овощами, фруктами и… да-да, теми самыми грибами, что насобирал Митька. Самого мальчишки слышно не было. Видимо, женщина хотела поговорить без посторонних ушей, поэтому и придумала для сына какое-нибудь задание вне дома.

– Почему вы нас расколдовали? – Лисса вытащила из миски картошку и автоматически принялась ее чистить.

– Не думаю, что вам хотелось в шкуре телок остаться. – Женщина суетилась, укладывая дрова в огромную печь.

Лисса фыркнула:

– Конечно, нет. Кто захочет быть коровой, если человеком быть намного лучше.

– Кому как. – Велена подсела к столу и тоже взяла нож в руки. Дело сразу пошло быстрее. – Многие, наоборот, хотят зверьем навек остаться, уклоняясь от людской доли. Думают, так жить проще.

– Это выбор труса. – Девушка не заметила удивленный взгляд ведуньи и насмешливый – Анюты, так как уронила на пол недочищенную картошку и нырнула за ней под стол.

– А ты смелая, значит, будешь? – Хозяйка лукаво сощурила глаза, наблюдая, как Лисса, чтобы не чихнуть, трет нос тыльной стороной ладони. Вот так всегда: от картофельного сока жутко хочется чихать, а потом еще и все руки чешутся. Лисса сунула ладони в миску с водой, чтобы отмокали, заодно можно и помыть картошку и другие овощи. Анька вон уже справилась с грибами. Да и рядом с ведуньей выросла изрядная гора лука и моркови.

– Не то чтобы совсем смелая. Но трудностей не боюсь. – Лисса улыбнулась и поинтересовалась у Велены, что дальше делать с овощами.

– А что дальше? Резать и складывать в горшки. А потом – в печь томиться, получится замечательное рагу.

Женщина поставила на стол два довольно-таки объемистых горшка, и гостьи стали мелко крошить овощи, укладывая их слоями, пока не наполнили доверху. Велена долила воды, посолила, добавила пряные травы и, проверив печь, отставила будущее рагу в сторону – дрова еще не прогорели.

– Я мусор вынесу, скажите куда. – Аня вскочила из-за стола и начала сгребать в ведро очистки.

– Компостная куча за хлевом. Найдешь дорогу?

«Не оставляй меня с ней наедине!» – Лисса бросила на подругу жалостливый взгляд, надеясь, что Велена ничего не заметит.

«Ей надо с тобой поговорить, а я мигом вернусь. Только я тебя умоляю, не болтай лишнего, нам и так проблем хватает», – мысленно «подбодрила» Аня.

И унеслась, нечаянно ударив себя ведром по колену. Отвыкла от работы за время жизни в техногенном мире… а может, и вовсе никогда ничем подобным не занималась. Хм… интересно, а где Анин дом? Хорошо бы надавить на подругу да порасспросить насчет местной географии и обычаев, чтобы ненароком не попасть впросак. Но это потом, а сейчас…

Лисса отвернулась от двери, за которой скрылась Аня, и наткнулась на невеселый взгляд ведуньи. Велена буквально выворачивала ее наизнанку. Внезапно накатил ледяной холод, но не успела девушка заорать от испуга, как все неприятные ощущения отступили.

– Почему не пошла учиться?

– Эм… о… э… да как-то все времени не было. А что?

– Да то, что дар такой силы или запечатывать нужно, чтобы не натворить дел… – Велена наградила ее таким красноречивым взглядом, что Лисса сразу поняла: ее превращение в корову – это сущие цветочки по сравнению с тем, что могло бы случиться. Так может, это она сама себя в лягушку превратила? А появление Кощея и Ванюши просто послужило катализатором, разбудившим ее магический дар? А что? Вполне может быть. Может, спросить об этом у Велены? Хотя не стоит. Тогда придется все ей рассказать и про царевича, и про дракона Кощея, и про то, что она из другого мира. А Аня просила лишнего не болтать. – Или развивать, а ты не сделала ни того ни другого, – продолжила ведунья. – То-то всю нечисть на болоте взбудоражила. Еще бы. Даровая сила, причем в таком количестве. Не удивлюсь, если они за тобой в лес пошли.

– Так это все из-за меня? – Ужас воспоминаний о ночи на болоте накатил с новой силой, заставив зябко ежиться. На миг Лиссе показалось, будто она все еще сидит там в обнимку со Славием и Анютой и слушает упыриный вой и хлопанье крыльев охотящихся нетопырей.

– Из-за кого еще? Ты откуда такая дремучая? Даже самых азов волшебства не знаешь.

– Издалека, – уклончиво ответила Лисса и, уткнувшись носом в доску, чуть ли не в пюре искромсала фруктовую начину для пирога. Велена еле успела отобрать у нее яблоки, пока их не постигла та же участь.

– Оно и видно. Шляешься по гиблому болоту, фоня на десять верст вокруг неконтролируемой силой, в компании колдуньи и брехливого вояки, решившего нажиться на твоем невежестве. Где это видано – девок за коров продать.

– Славий не брехливый, – вступилась она за воеводу. – Просто…

И замолчала на полуслове. Не говорить же, что они на самом деле хотели их надуть и, прикарманив денежки, попросту сбежать. Она еще помнила предупреждение Ани про вилы. Только вот почему-то самой Лиссе более вероятной казалась перспектива быть сожженными на костре.

– Просто так сложились обстоятельства, – еле выдавила она, отчаянно краснея и торжественно пообещав себе припомнить Ане ситуацию, в которую угодила по ее вине. Интересно, и кто из них двоих лучше знает местные нравы и должен объясняться с ведуньей?

– Ну-ну. – Велена усмехнулась, словно только что прочла ее мысли, и куда-то ушла.

Тут вернулась Аня с пустым ведром, и Лисса выложила ей весь разговор с ведуньей, оставив выяснение отношений на потом. Услышав о магическом потенциале, подруга удивленно вскинула брови:

– Вон оно как, оказывается. – Девушка взъерошила челку и по-новому посмотрела на Лиссу. – А как Велена узнала про то, что случилось на болоте?

– Ты у нас колдунья, вот и ответь на этот вопрос.

– Что же ты ее об этом не спросила?

– Я еще и спрашивать должна? – разозлилась Лисса. – Если такая умная, возьми и спроси сама.

– Ну и спрошу, – обиделась на нее Анюта.

– О чем спросите? – Велена принесла кадку с тестом, и кухня сразу же наполнилась запахом дрожжей. – Я отвечу, у меня, в отличие от вас, за пазухой секретов нет.

– Откуда вы знаете, что нечисть на болоте шалит?

– Ничего себе шалит. Ань, да они нас чуть не съели.

Велена с улыбкой смотрела, как они ссорятся, а потом серьезной стала.

– Я давно наблюдаю за болотом. Раньше обычное оно было. Кикиморы только водились, да водяной время от времени баловал. Корову там… – Лисса вздрогнула, теперь она молоко нормально пить не сможет, не вспомнив при этом, как сама была коровой, – утопит или кого кружить начнет, но никогда раньше люди в тех местах не гибли, разве что по пьяни или еще по какой глупости. Но несколько лет назад к нам колдун приезжал, жил на болоте, вел какие-то исследования, а потом куда-то сгинул. Вот после этого и поналезло гадов. Совсем житья не стало.

– Если все так серьезно, почему ты ковен о помощи не попросила? И почему они не искали пропавшего коллегу? Это их прямая обязанность – решать подобные проблемы. – Незаметно для себя Аня перешла с ведуньей на «ты». Девушка уже не злилась, внимательно слушая Велену.

Лисса мысленно усмехнулась. Нашлись две родственные души. А ей-то что делать? «Пирогами пока займусь», – пришла ей в голову отличная мысль. Девушка с радостью взялась за работу – очень уж она это дело любила. Только нечасто доводилось пироги печь. В общаге печка вечно занята, пока своей очереди дождешься, уже утро наступит. Это в бытность свою в детдоме она часто помогала поварам на кухне, отбывая наказание за шалости. Вот и научили ее сердобольные тетки, как с тестом обращаться.

Велена, заметив ее старания, удивленно выгнула брови и одобрительно хмыкнула.

– Я вот что вам предложить хочу. Давайте завтра сходим на болото вместе – посмотрим, что там случилось. Мой опыт, сила Василисы и твоя, Аня, защита помогут нам решить проблему без вмешательства посторонних. Не хочу я тут никого видеть. Не для того в такую даль ушла, чтобы вернулось то, о чем забыть хотела.

Настал черед Ани хмурить брови. Лисса же только краем уха слушала их разговоры. Все равно от нее мало что зависит. Как волшебницы решат, так и будет. А куда деваться, если у нее в этом мире ни кола ни двора, ни родственников (женихи не в счет, это отдельная и очень больная тема). В такой же ситуации она оказалась в восемнадцать лет, когда двери детского дома навсегда для нее закрылись, оставив один на один со взрослым миром.

Видя, что девушки не особенно рвутся в помощницы, Велена предложила то, от чего они отказаться не смогли:

– Если удастся прогнать с болота нечисть, внакладе не останетесь. Всей деревней отблагодарим.

– А если не удастся? – Аня все сильнее хмурилась, но было видно, что она уже решилась. – Обещаешь позвать магов из ковена?

– Клянусь силой. – Женщина всплеснула руками и поспешила отобрать у Лиссы очередной пирог. – Да что же это я? Вам отдохнуть надо. Если хотите, баню истопите, вечером и мужчины попарятся. А там и ужин подоспеет. Идите-идите. Я вам комнату выделила на чердаке, там все необходимое найдете.

– А как же… – Лисса указала жестом на гору продуктов на столе и кавардак на кухне, но Анька ухватила ее за плечо и потащила за собой.

– Не нравится мне это, – заговорила подруга, едва они поднялись в комнатку под самой крышей и начали доставать из сундука чистые полотенца и простыни, чтобы взять с собой в баню.

Лисса не знала, что ответить, и потому глубокомысленно молчала.

– Ты же сама видела, сколько там упырей. Нам троим не справиться. Да еще нетопыри гнездо свили и кикиморы словно взбесились. В одном права Велена – нормальный водяной не допустил бы такого безобразия в своем болоте. А значит, его место занял кто-то очень злой.

– И что делать будем? – Лисса свернула вещи и зажала их под мышкой, готовая идти мыться.

– Что-что. Исполнять свою часть договора. – Аня улыбнулась и весело ей подмигнула. – Готовься, этой ночью пойдем за силой, а то жизнь в твоем мире высосала из меня почти все соки, и если я к утру не восстановлюсь, защиты от меня не ждите.

– Конечно, а куда? – В Лиссе проснулось любопытство. Аня колдовать будет? Вот здорово, будет шанс посмотреть на специалиста.

– Увидишь, – еще загадочнее ответила Анюта.

Пришлось пару раз навестить Велену на кухне, чтобы узнать, где у нее дрова и веники хранятся. Заодно Лисса выпросила кое-что из местных снадобий, чтобы подлечить Славию спину. Ведунья, узнав, что их спутник был ранен на болоте, обещала, что сама осмотрит его, и успокоенная девушка с чистой душой отправилась топить баню.

– И кто сказал, что это женская работа? – Лисса замахнулась топором и со всей дури бахнула по полену.

Топор отскочил от него, словно дерево и не деревянное вовсе, а резиновое и улетел к забору. Аня едва успела пригнуться, чтобы ей голову не снесло.

– Отлично, вот и нашлось для тебя оружие для расчистки болота. Одним ударом всех упырей положишь. – Аня подобрала топор и, отодвинув подругу в сторону, сама взялась за работу.

Удар, треск – и две половинки вредного полена упали на землю.

– Такое ощущение, что ты всю жизнь дрова колола. – Лисса присела в сторонке, наблюдая за Аней. Видеть подругу с топором в руках было непривычно. Чтобы было удобнее, Аня задрала сарафан выше колен, как она умудрилась его закрепить, Лисса недоглядела. Через некоторое время на заднем дворе появился Митька.

– О, малец, ты как раз во время, а ну, подсоби двум дивчинам. – Аня с радостью спихнула всю работу на паренька, а сама уселась рядом с подругой.

– Э… а вы кто такие? – Мальчишка не растерялся, принял из рук Ани топор и за минуту наколол им целую гору дров.

Лисса только вздохнула: вот что значит мужчина.

– Гостьи будем, – хитро сощурилась Анька.

– Гостьи? – Парень выпрямился, потер спину, убрал топор в сарай и вышел к ним. – Откуда? Я не помню, чтобы вы в деревню приходили.

– Тю, обормот. Сам же нас привел, а теперь не помнит. – Аня потешалась над тем, как Митяй силится вспомнить, когда это он успел в дом девок привести.

– Му-у-у, – подала голос Лисса и покатилась со смеху, видя, как вытягивается лицо парнишки, осознавшего, кто они такие.

– Ой не могу, ты только посмотри на него. – Аня схватилась от смеха за живот. – Такое впечатление, что колдовства никогда не видел.

– Не видел. И что с того? Далеко мы от всех живем, вот маги к нам и не заглядывают. – Митька не обиделся на их насмешки, наоборот, расплылся в улыбке от уха и до уха и уставился на Анины голые коленки.

Девушка мигом одернула подол.

– Ты смотри да не заглядывайся, а то живо уши надеру.

Мальчишка слегка покраснел и смущенно отвернулся.

– Простите, госпожа колдунья, я не специально. Больно уж ноги у вас красивые.

Анька запустила в наглеца поленом, да тот ловко увернулся и захохотал вместе с ними.

– Слышь, малец, баню нам истопи, твоя мамка разрешила. Да воды натаскай.

– Сию минуту, госпожа колдунья, – засуетился Митька, собрал дрова в охапку и отнес их в баню. Потом растопил печь и, схватив ведра, умчался в сад к колодцу.

– Ань, а нам не влетит от Велены за то, что ее сына работать заставили?

– Нет. – Анька глянула на небо, которое опять заволакивали тучи, намеревающиеся скрыть солнце. – Расслабься. Не думала же ты, что мы и в самом деле должны все это делать.

– Тогда зачем ты заставила меня колоть дрова?

– А просто так, – ответила вредная подружка. – Было интересно посмотреть, справишься или нет.

– Ну ты… – возмутилась Лисса, но не нашлась, что ответить на такую наглость, и быстро успокоилась, потирая вывихнутые запястья. – М-да, нашему физкультурнику такие нагрузки и не снились.

– Петру Васильевичу пришлось бы здесь многому учиться. В отличие от него, Славий голыми руками может все эти полена в щепки покрошить. Тут ты или сильный, или умный, или волшебством владеешь, другие не выживают. Так что, Лисска, выбирай, что тебе больше нравится, и начинай тренироваться.

Лисса прикрыла глаза. Хорошо-то как. Век бы вот так под деревом сидеть. Где-то за хлевом мычит бык, разочарованный, что его невест расколдовали. Рядом в загоне ходят куры. Петух, взгромоздившись на жердочку, чистит перья и хорохорится. У искусственного пруда топчут грязь перепончатыми лапами утки, а чуть дальше, выковыривая из земли толстых жирных червяков, кормятся огромные индюки. Яблони и груши с почти поспевшими плодами наклонили ветви до самой земли. Ветерок тихонько шелестит листвой. И почти не пахнет навозом, так, чуть-чуть, чтобы не забыть, что ты в деревне.

– А должна?

Девушки довольно долго сидели молча, поэтому Аня не сразу поняла, о чем ее спрашивает Лисса, а потом вспомнила. Она посмотрела на подругу, хотела было ответить на вопрос, но вместо этого поинтересовалась:

– Ты хочешь когда-нибудь назад вернуться?

– Не знаю. Меня там никто не ждет. Но и здесь я никому не нужна. Не думал же твой брат на самом деле на мне жениться? Если я правильно поняла, вы смогли создать портал, но чтобы активировать его и вернуться домой, вам понадобилась моя сила, ведь своей вы лишились на Земле.

Аня под ее пристальным взглядом отчаянно покраснела и опустила глаза. Лисса поняла, что поняла все правильно, и от осознания этого стало очень больно. Ну что стоило просто попросить о помощи, как это сделала Велена? Неужели она бы отказала? Конечно, нет, и Ане прекрасно известно об этом. А раз так, то прав царевич, и их дружба яйца выеденного не стоит. Девушка вздохнула. Теперь бы еще разобраться, зачем она Ване понадобилась, а тогда уже можно будет решить: здесь остаться или попробовать вернуться домой.

– Пошли мыться. Митька уже воды натаскал бочку. И затаился за баней – подглядывать. Не будем его разочаровывать, здоровое любопытство надо поощрять. А то насмотрится на местных девок и женится на какой-нибудь толстухе. Потом всю жизнь будет маяться, вспоминая нас, стройных и красивых.

Аня фыркнула, встала и вдруг крепко обняла подругу.

– Что бы ты ни выдумала себе, Лисска, и как бы ни собирался тебя использовать мой брат, знай: ты навеки моя подруга и лучше тебя на всем белом свете нет.

Лисса почувствовала, что комок в горле горчит уже не так, как раньше, и тоже обняла Аню.

– Будем думать, что так оно и есть, – не стала она прощать подругу вот так сразу. Пусть помучается, ей полезно поумерить свой эгоизм до разумного предела. Можно и из такой ситуации пользу извлечь, например, хоть немного поучиться у Ани колдовать, – сейчас подруга точно не откажет. А то завтра на болоте толку от такой умелицы будет ноль, ну разве что батарейкой для Велены поработать.

Баня встретила их душным жаром. Митька знатно натопил, но оно и к лучшему – до вечера не остынет. Скинув с себя одежду, девушки принялись первым делом мыться в тазике, чтобы чистыми пойти в парилку. Надраили себя жесткой щеткой до красноты и вычесали из волос остатки тины (особенно досталось Лиссе с ее волосами ниже талии).

В парилке они едва не задохнулись. Спасала только вода в ковшике, который они взяли с собой, и влажный пар от печки – девушки плеснули на нее водой из тазика, где был замочен веник. Парилка сразу же наполнилась ароматом дуба.

– Ложись, – распорядилась Аня.

Лисса послушно растянулась на лавке. Анюта от души отходила подругу веником, так что кожа стала чистой до скрипа и горела, словно по ней прошлись наждачной бумагой, а не распаренными листьями.

Выскочив в предбанник, девушки с визгом окатили друг друга из ушата ледяной водой и вернулись в парилку. Теперь уже Лисса взялась за веник и припомнила подружке ее двуличие, хорошенько отхлестав ее по спине и по тому, что ниже. Аня только хихикала:

– Давай-давай, выпусти пар. На то баню и создали, чтобы не только телесную грязь в ней оставлять, но и душевную.

Девушка и расстаралась, трижды пройдясь по всему Аниному телу. На душе сразу стало легче. Лисса окатила Аню водой из бочки. Подруга от холода начала стучать зубами и получила за свои мучения окончательное прощение.

Замотавшись в простыни и прихватив с собою вещи, девушки вернулись в дом. Велена выдала им по литровой кружке холодного кваса и отправила спать, клятвенно заверив, что их помощь на кухне и по дому ей не требуется.

А вечером их разбудил Славий:

– Хватит дрыхнуть, вставайте. Хозяйка велела вас к ужину позвать.

Лисса потянулась, села на постели и, осоловело хлопая глазами, уставилась на воеводу. Он так и не сменил обличья, оставшись взрослым мужчиной, зато поменял свое рванье на добротную домотканую одежду, отчего стал выглядеть по-домашнему. Вернее, почти по-домашнему – во взгляде его все так же сквозила настороженность затаившегося в засаде хищника.

Похоже, Аня тоже никому и ничему не доверяла в этом доме, да и сама Лисса постепенно пришла к мысли, что не стоит вот так сразу принимать на веру все слова ведуньи.

– Проснулась? – Славий улыбнулся, отчего вокруг глаз у него пролегли морщинки.

– Пока нет, но уже скоро.

Воевода удивленно захлопал глазами, явно не поняв студенческого юмора, и Лисса, махнув рукой, вытолкала его из комнаты. Надо же им с Аней одеться, а то они так и уснули, завернувшись в простыни.

– Быстрее одевайтесь, – предупредил Славий из-за двери. – Для опоздавших стол второй раз накрывать не будут.

– Да поняли мы, поняли. Сейчас будем.

Глянув в открытое окно, Лисса поняла, что на дворе уже глубокий вечер. Накрапывал мелкий дождь, тихо барабаня по дощатой крыше. Теперь понятно, почему им так хорошо спалось.

– Аня, вставай, иначе без нас все съедят.

Вот она, магия в чистом виде: еще не до конца проснувшись, девушка вскочила с постели и кинулась надевать вещи, естественно, задом наперед. Лисса едва успела помочь подруге, пока Аня окончательно не запуталась в сарафане.

Славий и семья Велены как раз рассаживались по лавкам, когда гостьи галопом прискакали на кухню и застряли в дверях.

– Добрый вечер, – улыбнулась Лисса, проскальзывая вперед Аньки и усаживаясь рядом с воеводой.

– Всем привет. – Подруга плюхнулась по другую сторону от Славия и, мило улыбнувшись обалдевшему Хавронию, сложила руки на коленях, ожидая, пока хозяин первым переломит хлеб.

– Наши телки, батя, – шепнул Митька и весело сверкнул в их сторону глазами.

Славий улыбнулся без тени раскаяния на лице и развел руками:

– Извини, хозяин, так уж получилось. Я бы все равно денег с вас не взял, а ночлег и ужин за себя и девок отработал.

– Кто тут девки! – возмутилась Лисса. – За словами следи, а то в глаз получишь.

Митька, не утерпев, прыснул со смеху, за что заработал звучный подзатыльник.

– Прости, забыл, что ты у нас замужняя дама, – поспешил поправиться Славий.

Аня хихикнула в кулак. Митька уже был готов свалиться под стол и расхохотаться, и его сдерживало только присутствие отца.

Лисса смотрела на воеводу и могла поклясться, что в его глазах мелькнули веселые искорки, тщательно скрываемые за каменным выражением лица. Ах ты гад! Я тебе еще припомню царевича. Весь аппетит испортил.

– Вот и пироги поспели. – Велена внесла угощение на подносе. Исходящие паром, только что из печи, один сладкий, второй с грибами, пироги сразу оказались в центре внимания. Ведунья водрузила их на стол среди других кушаний и села напротив мужа.

– Уже познакомились? – Она глянула на Хаврония, и тот лишь махнул рукой от досады.

– Еще нет.

– Аня, Василиса, – представила она девушек. – И если я правильно поняла, сей доблестный воин сопровождает их в столицу, а чтобы в дороге разбойники не пристали, они используют для маскировки иллюзии.

– Истинно так, госпожа Велена. – Славий уважительно склонил голову перед ведуньей и прямо на глазах присутствующих вернул себе прежний облик двадцатипятилетнего парня. – У меня приказ: доставить Василису к ее мужу, и если не услежу, с меня голову за это снимут, а Аня с нами для охраны от всякого колдовства, с которым я один справиться не в силах.

Все дружно глянули на Василису. Она же, отчаянно краснея, не знала, что и сказать. Велена, видя всю неловкость ситуации, вызвала огонь на себя, напомнив, что ужин стынет.

Ночь, холодно, грязь чавкает под ногами. Девушки реквизировали у Митьки сапоги, рубашки и портки (сарафаны для ночной прогулки не особенно подходили), а вот куртки попросить забыли. Хорошо хоть дождь кончился, а то мокли бы сейчас, как те суслики. Вот спрашивается, чего им с Аней в тепле не сидится? Нет, не так. Какого упыря им не спится в мягкой постели до самого утра?

– Митька, можно ли как-то выйти из деревни, не пользуясь порталом? – Аня – идейный вдохновитель похода в лес за силой – оглянулась на плетущегося в хвосте «шествия» паренька.

– Через ворота, но стражи их не откроют до самого рассвета, – ответил тот, ускорив шаг и поравнявшись с Лиссой.

– Вот и чудно, значит, нам в другую сторону, – Аня остановилась, поняв, что ее спутники не поспевают за ее бодрым шагом.

Зевнув в кулак и поежившись, Лисса догнала подругу.

– Куда теперь?

Они стояли на перекрестке, совершенно не представляя, куда идти. Лисса была бы рада вернуться, но разве она отпустит Аню одну в лес? Да ни за что на свете. Еще и Митька за ними увязался. Не дай бог с ним что случится, Велена им головы оторвет. Но остаться дома паршивец отказался наотрез, стоило ему узнать, зачем гостьям посреди ночи понадобилась его одежда. Аня шипела на несносного мальчишку как змея и едва не плевалась ядом от злости. Ему, видишь ли, страсть как охота понаблюдать, как ведьмы колдовать будут.

– Туда. – Митька указал налево.

Налево так налево. Лиссе было сугубо фиолетово, куда идти. Все равно придется лезть через забор. И что у нее за карма такая, вечно через заборы лазить?

– Лисска, не спать, – шикнула на нее Анюта, и девушка поняла, что уснула прямо на ходу и не заметила, как они добрались до места – тихого проулка, в который выходили деревенские сады и огороды. Дома были достаточно далеко, поэтому опасности, что жители заподозрят, что у забора происходит что-то неладное, не было. К тому же вокруг была беспросветная темнота, надежный друг всех хулиганов.

Задрав голову, Лисса глянула на частокол в два человеческих роста и удивленно воззрилась на подругу:

– И как высоту брать будем? С разбега или прыжками с места?

– С лету, – усмехнулась Аня. – Давай, Лисска, превращайся в кого-нибудь, кто может перебраться через забор и перекинуть нам веревку.

– В кошку? – без энтузиазма поинтересовалась Лисса. Что-то ей разонравилась Анина затея. Да и не знала она, как превратиться можно, раньше у нее все само собой случалось под давлением обстоятельств. И потом, не одолеет кошка такую высоту. Бревна гладкие, когтями не за что уцепиться. Разве что птица перелетит. Вот бы в лебедя превратиться, а то у нее вечно черт знает кто выходит.

Бух! Бах! Хрях! Лисса шлепнулась в лужу, поднимая тучи брызг белыми крылами.

– Анюта! – взвыла она дурным голосом, понимая, что невольное желание опять исполнилось. Да что же это такое!

Митька от испуга чуть не наступил на нее, замахал руками, пытаясь удержать равновесие, поскользнулся, не удержался на разъехавшихся ногах и шмякнулся на землю.

– Госпожа колдунья!

– Лисска! Ты молодчина! – Аня подпрыгнула от радости, схватила подругу за длинную шею, вытянула из грязевого плена и, раскрутив как спортивное ядро, запустила в небо. «Лебедушка» вошла в штопор, полетев головой в землю. – Дура, крыльями маши! – заорала Аня, пытаясь вразумить летунью.

– Да чего вы так кричите! – Митька поднялся с земли и принялся отряхивать портки от грязи, с опаской оглядываясь на дома. Собаки в любой момент могут поднять лай на всю округу. Тогда им точно несдобровать.

Лисса с ужасом поняла, что сейчас врежется в землю. Это мигом привело ее в чувство, и она наконец-то догадалась воспользоваться крыльями. Парой сильных взмахов девушка замедлила падение и, заложив вираж у самой земли, взмыла в небо.

– Йо-хо! – От нахлынувшего восторга клич вырвался сам собой.

Пролетев над садами и крышами домов, старательно огибая печные трубы, Лисса сделала пару больших кругов и закружилась над Аней и Митькой.

– Анька, это здорово!

– Тьфу на тебя три раза, – с досады выругалась подруга. – Из-за твоих фокусов я чуть с ума не сошла. Давай уже бери веревку и перекинь ее через забор.

Лисса сделала попытку сесть. С четвертого раза у нее все-таки получилось. А борозда в грязи длиной в три метра – это же такая мелочь по сравнению с тем, чем могли обернуться предыдущие попытки. Митька помирал со смеху, схватившись за живот и прислонясь к забору. Аня хихикала, в который раз за ночь вынимая ее из лужи и отряхивая грязь с крыльев.

– Да не хлопай ты ими, и так всю меня в грязи вывозила, будто я в хлеву со свиньями валялась.

– Я не нарочно. – Лисса послушно сложила крылья и, переваливаясь на перепончатых лапах, пару раз прошлась вдоль забора. Аня сунула ей в клюв веревку и сопроводила свои действия ценными указаниями.

– Перелетишь через забор и сразу превращайся обратно в человека. Закрепи конец веревки за дерево или, в крайнем случае, за крепкий куст. Только выбери такой, чтобы вес человека выдержал, а то свалимся.

– А ефли не будет ни куфта, ни дефева? – Говорить с веревкой во рту было ужас как неудобно, но не бросать же ее на землю, а потом опять в рот совать, уже грязную.

– А их там и нет, – наконец обрел дар речи Митька. – Батя с мужиками каждый год по осени вырубают все на расстоянии полета стрелы, чтобы никто не подкрался к забору незамеченным.

– Ефе… тьфу. – Лисса все же выплюнула веревку. – И за что ее крепить? Учти, что мне еще обратно превратиться нужно, а с этим не все так просто, не факт, что получится.

– Тогда придумай что-нибудь. Мозги тебе на что?

Лисса зыркнула на подругу и на этот раз взлетела сама, без посторонней помощи. Летать было великолепно, не то что передвигаться по земле на четырех коровьих копытах. Птичье тело слушалась ее, будто она вылупилась из яйца, а не родилась у своей мамы.

Митька оказался прав. За забором было пусто, как будто тут Мамай прошел. Ни дерева, ни чахлого кустика, даже трава была скошена под ноль. Унылое зрелище, ничего интересного. Лисса полетела к лесу. У нее родилась отличная идея, как помочь Ане перебраться через забор. И главное, для этого не надо превращаться в человека. Пусть лучше ее утром опять Велена расколдует.

В лес-то она влетела, но не подумала, что лебедь – птица водоплавающая, а не сухопутная и со своими перепончатыми лапами не сможет сесть на ветку. А идея была проста и казалась очень хорошей. Нужно было всего лишь отломать сук потолще да подлиннее и передать его Ане. Подруга привяжет к нему веревку и перекинет через забор. Ветка зацепится за острые зубцы: вот тебе и опора, лучше всякого дерева. А главное, можно забрать нехитрое приспособление с собой, вдруг какой-нибудь ретивый стражник будет совершать обход и заметит веревку. Тревогу еще поднимет, испугавшись, что на деревню напали.

Задумавшись, Лисса начала бесцельно кружить над лесом. Поняв, что ветки ей не раздобыть, она быстро полетела обратно.

– Ну что? – Аня с Митькой, увидев, что она вернулась ни с чем, приуныли. – Не получилось?

– А как? У меня весла вместо лап, а чтобы сесть в лесу, нужны когти, – Лисса хотела добавить: как у орла, но задавила эту мысль в зародыше. Не хватало еще превратиться в другую птицу. К этому-то образу едва привыкла. – Но у меня есть идея.

– И для того чтобы тебя осенило, надо было полчаса где-то пропадать?

Неужели ее так долго не было? Лисса этого даже не заметила, увлеклась, наверно. А как не увлечься? Под крыльями пружинит воздух, а душа ликует от ощущения свободы… «Не отвлекайся», – одернула она себя.

– Все, что нужно, чтобы перелезть через забор, – это крепкая палка. Митька, поищи в соседнем огороде.

– Ой! – спохватилась Анюта. – Я совсем не подумала, что так тоже можно. Митька, что стоишь, лезь давай.

– Ага, сейчас. Там же собаки. – Парнишка боязливо покосился на соседский плетень. – Вдруг дядя Милентий узнает, что я лазил по его огородам, и расскажет бате?

– Так… – всерьез разозлилась Аня. – А ну, марш домой, а то, может, тебе еще и в лес нельзя, и на колдовство смотреть не разрешается. Митька, определись: ты с нами или как?

Мальчишка обиженно засопел и полез через плетень, затрещавший под его весом. Хилые какие-то тут заборы. Митька это тоже понял, так как быстро спрыгнул в сад, пока плетень под ним не проломился, и скрылся в темноте среди деревьев. Послышался треск, в ночной тишине прозвучавший, словно выстрел. И паренек прытко перескочил хлипкое ограждение, держа под мышкой приличных размеров ветку.

– Пойдет такая?

– То, что доктор прописал. – Аня быстро примотала конец веревки посередине палки и, раскрутив, отправила ветку в полет на ту сторону забора. Раздался глухой стук, девушка осторожно потянула за веревку, и когда ветка показалась над зубцами, хорошенько дернула, застопорив палку намертво.

– Чего встали? Лезем. – Ухватившись за веревку, девушка уперлась ногами в забор и с мастерством альпиниста начала преодолевать препятствие. Митька от удивления даже присвистнул.

Пока он глазел на Аню, вернее, на обтянутые портками стройные девичьи ноги, да почесывал затылок, прикидывая, как бы ему самому половчее перебраться на ту сторону, Лисса взлетела и стала медленно кружить над забором, поджидая остальных. Конечно, забор был высок, но чувство азарта подстегивало, и «нарушители границы» ловко перебрались через нешуточное ограждение, спрыгнули вниз и, прихватив с собой веревку с палкой, направились в лес.

– Лисска, ты срочно должна найти способ превратиться обратно в человека.

Аня, пыхтя от натуги, несла жертву колдовства под мышкой – компания забралась в такие дебри, что лебедю было сложно лететь: крылья задевали за густые ветви.

– Я не могу. – Лиссе было очень неудобно. Лапы занемели, не было сил держать голову на слишком длинной шее, и лебедушка постоянно ударялась ею об Анины коленки.

– А ты пытайся.

– Сто раз пыталась. – Она действительно хотела стать человеком и идти на своих двоих. Но, как и в случае с коровами, у девушки никак не получалось повернуть процесс вспять.

Митька устал смеяться, слушая их пререкания, и теперь только улыбался от уха и до уха, глубокомысленно молча. Еще бы. Дураков нет – говорить под руку раздосадованной колдунье. Вмиг в кого-нибудь превратят, а ему пока и человеком быть не плохо.

Вокруг искателей приключений возвышалась темная стена леса. Деревья словно не хотели пускать их дальше, то и дело норовя зацепить Аню размашистыми лапами. Где-то ухала сова и слышались какие-то жуткие звуки. Если бы внимание Лиссы не было сейчас занято тем, чтобы вернуть себе человеческий облик, то девушка по-настоящему бы испугалась. Но сейчас ни на какие страхи просто не хватало сил. Наконец незадачливая колдунья сдалась, горестно осознав, что все ее попытки безрезультатны. Продолжать дальше – только еще больше расстраиваться.

– Не получается, хоть ты тресни.

Трах! Бах! И она стоит на своих двоих в порванной Митькиной рубашке, а от сапог осталась одна подошва. Хорошо хоть штаны на месте. Вот тебе и пожелала треснуть.

– Мои новые сапоги! – вскричал Митька, хватаясь за голову. – Мать мне уши оторвет и заставит всю зиму проходить в лаптях.

– Ну ты даешь! – Анюта сползла по ближайшей сосенке, корчась от истерического смеха. – На тебя надо амулет повесить, иначе твое неуемное воображение до добра не доведет.

Лисса не сообразила, что ответить, и беспомощно развела руками. Девушка побольнее прикусила язык и постаралась ни о чем постороннем не думать, чтобы опять в кого-нибудь не превратиться. А идея насчет амулета, сдерживающего силу, ей очень понравилась. Только где его достать?

– Ходят тут всякие, шумят, колдуют. Кто такие? Пошто в лес пришли? – послышался трескучий голос, и троица тут же притихла, расхотев веселиться.

Светлячки выпорхнули из травы и озарили неярким светом небольшого человечка, похожего на еловую шишку с руками и ногами из тоненьких палочек и головой в виде желудя. Человечек сидел на пеньке неподалеку и внимательно осматривал чужаков.

– Лешак, – ойкнул Митька и плюхнулся на пень напротив, по-совиному вытаращив глаза на человечка.

– Не лешак, а леший. Правильных слов не знаешь, а еще сын ведуньи.

– Кто сын ведуньи? – не понял Митька.

Но тут вмешалась Аня, пока хозяин леса не сболтнул лишнего. Неспроста Велена хранила в тайне свою силу. Видать, на то были веские причины.

– Леший, поведай мне, далеко ли до круга силы?

Девушка сделала знак рукой, щелкнула пальцами, и в воздухе на мгновение вспыхнула синяя руна. Человечек зыркнул на знак и с явной неохотой поклонился:

– Доброй ночи, колдунья. Неправильное время ты для обряда выбрала. Подождать бы лучше денька два, пока круг войдет в полную силу.

– Я бы с радостью, да время поджимает, возьму, сколько есть.

– Ладно, так и быть, покажу дорогу. Платить чем будешь?

– А чем нужно?

Лисса испугалась, что человечек сейчас заломит несусветную цену и Аня так и останется без силы. Потом сообразила, что это магическая сделка и вряд ли леший потребует золото, которого у них нет.

Лесной хозяин сделал вид, что задумался. На самом же деле он разглядывал их и оценивал, что можно потребовать за услугу.

– Прядь ее волос, – наконец, решил он и указал сучковатым пальцем на Лиссу.

Девушка плотнее запахнулась в лохмотья рубашки, прекрасно сознавая, как нелепо сейчас выглядит. Оборванная, босая, да еще от холода гусиной кожей покрылась.

Трах! Бах! И посреди леса стоит весьма симпатичная гусыня.

От отчаяния Лисса заплакала. Аня от смеха взвыла так, что ей сейчас наверняка завидовали все волки, которые слышали этот вой, а Митька свалился с пня, отчаянно хохоча. Даже леший слегка оторопел. Он соскочил на землю, подошел к гусыне, ухватил ее за клюв и заглянул в глаза.

– Ух ты, какая сила, – удивился он и быстренько выдернул перо у нее из крыла.

Лисса, не ожидавшая такой подлости, клюнула лесного хозяина в нос.

– Ой, простите. Я не нарочно, – попятилась она от лешего и остановилась, упершись Ане в ноги. – Теперь мы в расчете?

В одной руке леший сжимал прядь ее волос, а второй почесывал пострадавший нос и выглядел при этом донельзя довольным.

– Теперь в расчете. – Хозяин леса обернулся к Ане, замершей с открытым ртом. Видимо, на ее памяти еще никто не клевал леших. – Получишь ты полную силу, так и быть, подсоблю. Но ты, – тут он опять повернулся к Лиссе, – за это поможешь очистить от зла болото.

Лисса кивнула, соглашаясь. А куда деваться? Тут бы до утра вернуться, а то еще Велене придет в голову мысль зажарить непутевую гусыню на ужин. Как же, и сами в лес сбежали, и Митьку за собой сманили. Эх, до чего же не везет гусям. Лебедем быть однозначно лучше.

Бабах! И она опять обернулась белокрылой птицей. Леший отшатнулся да и сел на Митьку, захлопав от удивления глазами.

– И амулет подарю, а то разнесешь всю округу. Что я потом делать буду? А еще направлю к кому нужно, чтобы обучил тебя. Тебе известно, что ты опасна для окружающих?

Лисса лишь кивнула, снова посильнее прикусив язык и слушая гулкое эхо в голове, полностью свободной от всяких мыслей.

В этот раз Аня не стала настаивать на ее превращении обратно в человека, лишь молча подхватила на руки и пошла вслед за лешим. Митька плелся сзади, то и дело оглядываясь и вздрагивая, заслышав далекий волчий вой, поднявшийся в ответ на вопли Ани.

Вскоре леший вывел их на поляну, в центре которой росло чахлое деревце.

– Вот он, круг. Дальше сама знаешь, что делать. И оставь этих за барьером, а то неизвестно, что за силу ты получишь.

Наградив поочередно Лиссу с Митькой строгим взглядом, призывающим беспрекословно слушаться старших, лесной хозяин скрылся под корнями ближайшего дерева.

– Стойте здесь, – велела Аня. Она начала обходить поляну, тихо напевая и делая руками пассы, словно плетя кружева из невидимых нитей.

– Колдует. – Митька подался вперед и внимательно наблюдал за девушкой.

Лисса тоже старалась быть начеку. Она даже клюв от удивления открыла, когда по краю поляны вдруг встала стена, сотканная из голубого света. Дерево в центре начало стремительно расти, тянуть вверх серебряные ветви с золотыми листьями. Тучи разошлись, и по небу рассыпались яркие звезды.

Аня закончила плести заклинание. По траве пробежали искры, вспыхнула пентаграмма, в центре которой оказалось преобразившееся дерево.

– Кто посмел меня тревожить?

Лисса от испуга спряталась в кусты. Рядом зашелестел Митька. Аня же без страха повернулась к дереву и, отвесив ему земной поклон, заговорила с большим почтением:

– Прости, что потревожила тебя до срока, мать. Но мне нужна сила.

– Все хотят силы, – тяжко вздохнуло дерево и, зашелестев кроной, качнулось, словно от ветра. – Не время еще.

Аня открыла рот, чтобы ответить, но дерево, взмахнув рукой-ветвью, остановило ее и склонило набок крону, словно что-то обдумывая.

– Слышу тебя, – обратилось оно к кому-то невидимому. – Хорошо, помогу, раз так.

Резко распрямившись, дерево взмахнуло ветвями и осыпало Аню с головы до ног сверкающей пыльцой.

Девушка закрыла глаза, раскинула руки, и вокруг нее возник туманный ореол полупрозрачного алого дракона, бьющего расправленными крыльями. Волшебная пыльца ярко вспыхнула и впиталась в шкуру призрачного существа.

Лисса зажмурилась, чтобы не ослепнуть, а когда осмелилась снова посмотреть, что происходит, все следы колдовства исчезли. Только Аня продолжала стоять посреди поляны, задумчиво глядя на чахлое деревце.

– Вот это да! – выдохнул Митька, выползая из кустов, но не решаясь войти в круг силы. – Настоящий дракон. Я думал, вас давным-давно истребили чернокнижники.

– Им это почти удалось. – Аня повернулась к приятелям, устало улыбаясь. Видимо, прежде чем получить силу, колдун сначала тратит свой энергетический запас на то, чтобы провести ритуал.

– Ань, о чем ты? – Помня слова лешего, Лисса, как и Митька, не спешила войти в круг и ждала подругу у кромки леса.

– Думаешь, нам с братом хотелось жить в твоем мире? Ничего подобного, нас туда силой отправили, чтобы защитить от чернокнижников. Пойдем, надо лешего найти.

– Чего меня искать? Я тут.

Лесной хозяин вылез из-под какого-то пенька и, ковыляя на коротеньких ножках, подошел к Лиссе.

– А ну-ка, обернись человеком, если не хочешь лебедушкой навек остаться.

Лисса не хотела всю жизнь прожить птицей и неистовым усилием вернула себе прежний вид.

– А теперь нагнись.

Присев на корточки перед лешим, девушка нагнула голову. Человечек повесил ей на шею медальон на кожаном шнурке, сразу же упавший в ложбинку между грудей.

– Гм… хм… – Леший потер нос. – Красиво.

Лисса залилась краской и тут же прикрыла грудь ладонью, попутно борясь с желанием как следует чем-нибудь приложить ухмыляющегося лешего. Тот заметил, что добился цели, и весело захохотал, отчего все чешуйки на его теле-шишке встали дыбом, сделав его похожим на сердитого ежа.

– А теперь еще один, – проговорил леший, надев ей на шею кожаный шнурок с серым камушком, нырнувшим туда же, куда и амулет. Лисса покраснела еще больше. Хорошо хоть ночь, темно, и, кажется, никто, кроме лешего, не видит ее смущения. – Он будет светлеть и станет снежно-белым, когда ты встретишь того, кто объяснит природу твоей силы. Никого другого не спрашивай, иначе попадешь в беду. По этой же причине никогда не снимай экранирующий амулет. Тебе очень повезло, что в этом краю нет колдунов и нечисти, способной тебе по-настоящему навредить, а то бы не пережила прошлой ночи. А теперь идите, я укажу путь.

Миг – и леший исчез, а вместо него на поляне закружились светлячки. Букашки полетели в лес, указывая дорогу к дому.

– Бежим за ними, скорее. – Аня первой рванула в лес. За ней Митька.

Лисса, с трудом разогнув затекшие ноги, заковыляла следом, стараясь не отставать. Лес как-то быстро закончился, не иначе, опять леший подсобил. Приятели увидели родимый частокол, окружающий деревню. И, повторив прежние маневры, спустя пять минут все оказались по ту сторону забора.

– Уф-ф-ф, – с облегчением выдохнула Аня. – Вот это приключение. Лисс, дай амулеты посмотрю, вдруг леший надул и ерунду подсунул.

– И мне дай посмотреть. – Вкрадчивый голос Славия, раздавшийся в темноте, заставил всех троих подпрыгнуть от испуга и с ужасом воззриться на воеводу с мечом в руке.

– Я бы тоже глянула, что за безделушки в дар вы получили, а еще интереснее узнать, за какие заслуги?

Велена вышла из-за дерева, поигрывая увесистой скалкой, которая в сильных женских руках выглядела не менее грозно, чем меч.

Щелкнул кожаный ремень, и следом за женой из темноты появился Хавроний, хмуря брови и поигрывая желваками на скулах.

– Так-так, – с угрозой произнес отец Митьки, подступая к ним. – Чего это нам не спится? Может мне кто-нибудь толком объяснить?

Ну, все, попали. Лисса машинально сжала в кулаке оба амулета и вместе с Аней и Митяем медленно отступила к забору.

Домой Хавроний гнал сына ремнем, попутно разъясняя Митьке, какой он дурак, раз хватило ума за ведьмами в лес увязаться.

– Тебя могли волки задрать, леший в чаще закружить, мавки насмерть затанцевать. Да мало ли нечисти в лесу водится, охочей душу человека заполучить. А он и рад, уши развесил, на колдовство ему, видите ли, посмотреть охота.

– Так ведь ничего не случилось, бать.

Услышав, что сын, вместо того чтобы внять родительским словам, еще и огрызается, Хавроний сдвинул брови и зарычал. Митька пустился наутек от вконец озверевшего отца. Велена тоже в долгу не осталась, стукнув любимое чадо скалкой по спине, чтобы слова отца крепче запали в душу.

– Вот я тебя, ирод!

– Ма, не надо. Я все понял. – Митька вертелся юлой, пытаясь ускользнуть от материнского гнева, правда, уворачивался не слишком прытко: мать хоть и лупила, да любя, а вот отец может так ремнем отходить, шкуры живой на спине не останется. А так и наказание получил, и цел остался.

– Что ты понял? Отвечай?

– В лес не ходить, колдовства не видеть. – Неожиданно парнишка распрямился и улыбнулся так, что сердце женщины растаяло. – Ма, я больше не буду. Честное слово.

– Ох, Митенька, горюшко мое. – Велена всхлипнула, выронила скалку и обняла паренька, стиснув так, словно задушить хотела.

Хавроний подошел и отвесил сыну подзатыльник.

– Это тебе за материны слезы, оболтус. – И пошел открывать ворота.

Славий отвел Аню в сторонку, пока Велена водила Митьку умываться к корыту у колодца, категорически отказываясь пускать в дом такого замарашку. Лисса тоже остановилась.

– Все еще весело?

Воевода не ругал девушек, даже голоса на них не повысил, а просто глянул грустно и с укоризной. От этого стало так невыносимо стыдно, что захотелось сквозь землю провалиться. Ой! Лисса от ужаса, что сейчас очутится в подземном царстве, зажала рот руками, но, к ее великому облегчению, ничего не случилось. Амулет, что подарил ей леший, действовал исправно, сдерживая неконтролируемые выбросы дурной силы.

Аня повела плечом и, вздернув подбородок, прошла мимо Славия, будто и не слышала его слов. Подойдя к освободившемуся корыту, яростно умылась и пучком травы взялась оттирать с одежды грязь.

Ага, и ее проняло, хоть и не показывает виду. Лисса вздохнула.

– Ты прав. Не весело. И совсем не смешно, – признала девушка свою неправоту и тоже пошла мыться, так как больше всех в грязи вывозилась.

– Давай. – Воевода легонько подтолкнул Лиссу в спину. Остальные стояли в сторонке и не давили на психику, понимая, каково это: вернуться туда, где тебя чуть живьем не съели. – Ты должна перебороть свой страх, иначе он будет преследовать тебя всю жизнь.

– Слушай, хватит уже меня поучать, – огрызнулась девушка. И тихонько, чтобы Славий не услышал, пробурчала: – Можно подумать, я этого не знаю.

Раз, два, три… и она все так же стоит на месте. Ноги приросли к земле, совершенно не желая нести свою хозяйку на болото. Да что же это такое? Никогда не была трусихой, а тут… А тут полное болото голодных тварей, готовых напасть в любую минуту. И им плевать на то, что люди пришли их уничтожить. Числом возьмут, и никакие амулеты и защитные щиты против толпы мертвяков не помогут. Девушка докопалась-таки до причины своих страхов, но не стала говорить Ане и Велене о том, что сомневается в их магических способностях. Поэтому оставалось только одно: набраться храбрости – и вперед.

– Ну, с Богом. – Глубоко вздохнув, Лисса сделала шаг, другой, третий, и когда ноги, обутые в сапоги, по щиколотку утонули в болотной жиже, нашла в себе силы не закричать, переполошив все болото, а идти спокойно. Кто бы знал, чего ей стоило это спокойствие.

– Молодец, Василиса, – похвалила ее Велена и, обогнав, пошла вперед. За ней, не отрываясь, следовали Славий с пареньком. Аня посмотрела на них и пристроилась рядом с подругой, пока тропа позволяла идти вместе.

– Ань, а зачем мы взяли с собой Митьку?

– Я почем знаю. – Колдунья пожала плечами, не забывая зорко осматривать болото. Пусть только какой-нибудь упырь попробует из-под кочки вылезти – сразу молнией между глаз получит.

Лисса завистливо вздохнула. Она тоже так хотела: швырять молнии направо-налево, ничего не бояться и выглядеть крутой. Увы, подруга была такой и без магической силы, смелой до безрассудства и одновременно нежной, как домашняя тигрица: будет мурлыкать, если настроение хорошее, но только попробуй обойтись с ней грубо, сразу узнаешь, почем фунт лиха.

– Не горюй, Лисска, – подбодрила ее подруга. – Держишься молодцом.

– Угу, до тех пор, пока не покажется упырь. И будете потом ловить меня по всему болоту или вытаскивать из трясины. Ань, я даже представить не могу, как отреагирую, если… – Не закончив фразу, Лисса содрогнулась от ледяного страха. Ей все время чудилось, что тропа под ногами проваливается, и со дна тянутся холодные скользкие руки. Но вопреки всем опасениям, Лисса, несмотря на чавканья и хлюпанья, твердо стояла на тропе. И в какой-то момент девушка смогла убедить себя в том, что это самое обычное болото с мшистыми кочками, покрытыми алыми крапинками созревшей клюквы, редкими деревцами, островками суши, поросшими чахлой растительностью, и озерцами водной глади, в которой отражалось розовеющее рассветное небо и рваные облака.

Проснулись комары и мошки и сразу кинулись на незваных гостей голодным роем. Лисса запрятала свои страхи подальше, пытаясь хоть как-то отогнать приставучих насекомых.

– Совсем про них забыла, – всплеснула руками Велена и кинулась собирать какую-то траву. Раздав пучки, ведунья проинструктировала: – Нужно размять и соком натереть лицо, руки и одежду – и мошкара отстанет.

– И будем мы зеленые, как инопланетяне. – Лисса скептически смотрела, как между ладонями образуется зеленоватый сок с приятным цитрусовым запахом.

– Не-е-е, как кикиморы, – хихикнула Анюта, активно натираясь соком и смахивая с щек прилипшие травинки. – Авось за местную фауну сойдем, и нас не тронут.

Велена улыбнулась. Славий хмыкнул:

– Тогда я буду водяной.

– А я кто? – Митька с зеленой физиономией выглядел до того уморительно, что вызвал взрыв смеха, распугавший всех лягушек.

– Будешь у нас русалом, так и быть. – Отсмеявшись, воевода присвоил мальчишке звание в отряде местной нечисти, и компания потопала дальше, так как идти осталось совсем немного. Впереди уже был виден большой остров с черными каменными глыбами, смахивающими на какие-то развалины. Скорей всего, это все, что осталось от того самого колдуна, о котором рассказывала Велена.

Лисса пыталась сосредоточиться, стараясь не оглядываться по сторонам и внимательно следя, куда ставит ноги: искупаться в болотной тине ей ни капли не хотелось. Поэтому девушка даже не заметила, что все остановились. Она уткнулась в Аню, та толкнула Митьку, мальчишка от испуга скаканул вперед, едва не уронив на землю Славия. Вдвоем они с трудом устояли на тропе, чуть не сбив с ног Велену.

– Вы можете вести себя потише? – шикнула на них ведунья.

– Аня! – Славий оглянулся на юную колдунью.

– Лисса! – огрызнулась та, передавая эстафету.

– А я что? Я ничего, просто споткнулась. – Лисса отошла на шаг. Какие все нервные! Было бы с чего. На ее взгляд, в тех развалинах ни один здравомыслящий колдун жить не будет. Крыши нет, полуразрушенные стены, а подземелье наверняка наполнилось водой и кишит пиявками и ужами. А чтобы преодолеть стену из осоки и камыша, понадобится меч Славия и его недюжинная сила. – А там точно кто-то есть?

– Лисска, ты можешь помолчать минуту? Сглазишь еще, где мы потом колдуна искать будем?

Велена подняла глаза к небу, сделала знак воеводе, и Славий с мечом в руках решительно шагнул к неприступной стене разросшейся растительности.

– А ну-ка, посторонитесь, – скомандовал он, замахиваясь что есть силы.

Лисса, Аня и Велена столпились на краю острова, чтобы не попасть под удар меча. Митька отошел в сторону, рассматривая какие-то кочки.

– Мам, а это что?

– Не трогай ничего руками! – вскричала ведунья, кидаясь к сыну.

Лиссе тоже стало любопытно, но Аня не пустила, удержав на месте.

– Лучше туда смотри.

Девушка оглянулась. Славий уже прорубил проход, и сквозь поредевшие кусты виднелись развалины.

– С ума сойти! Ань, откуда?

– Я почем знаю.

Не дожидаясь ведуньи, подруги последовали за воеводой и оказались на сухой поляне. Башня оказалась разрушенной до самого основания, сохранилась только часть стены на чудом сохранившемся фундаменте. Вокруг валялись обугленные почерневшие валуны весом никак не меньше трех тонн каждый.

Наконец подошла и Велена с каким-то осколком разрисованного камня. За матерью следовал Митька, вытирающий руки о штаны.

– Когда-то здесь стояла башня. Из деревни в нее был выход, но однажды молния ударила в крышу, уничтожив строение вместе с порталом. Это случилось пять лет назад, я тогда зачистила все магические следы и с тех пор больше сюда не ходила. Давайте разделимся и тщательно все осмотрим.

– А это не опасно? – Славий подозрительно косился по сторонам, не спеша убирать меч в ножны.

– Я не чувствую здесь присутствия магической силы, ни старой, ни новой. Но все равно, вдруг тот колдун побывал здесь и что-нибудь оставил. Митя, Славий, Василиса, не трогайте ничего руками. Если найдете что-нибудь подозрительное, сразу меня зовите или Аню.

– Есть! – отсалютовала Лисса и, не обращая внимания на недовольные взгляды окружающих, пошла гулять по острову, прекрасно понимая, что ничего путного ей не найти. Почему? Да потому что она ни за что на свете не сумеет отличить обычный камень от магического изделия. Какой-то неправильный у нее дар, бесполезный.

Зато как хорошо было оказаться в одиночестве и хорошенько оглядеться. Руки так и тянулись счистить слой золы с обугленного камня и посмотреть, что скрывается под этой копотью. Лисса оглянулась удостовериться, что она одна.

Где-то за кустами слышались голоса Славия и Мити. Воевода объяснял жадно внимающему мальчишке смысл своего чина и связанные с ним обязанности. Этих самых обязанностей было так много, что Лисса невольно усмехнулась: если он будет все это исполнять, то воевать парню будет просто некогда.

Немного в стороне Велена и Анюта обсуждали вероятность разграбления разбойниками такого привлекательного для всякого сброда места. По мнению ведуньи, разбойников в их лесах отродясь не было. Ее более юная коллега утверждала, что такие люди были, есть и всегда будут и ни за что не упустят возможности поживиться, даже если для этого придется преодолеть сто верст.

Лисса весело улыбнулась. Она была полностью согласна с подругой. В этом мире или в том, откуда она пришла, жителей всегда одолевали одни и те же страсти.

– Так, посмотрим, что у нас тут.

Отломив от куста ветку, она начала соскребать с валуна слой гари, но все, что обнаружила под ней, – это зеленоватый гранит с золотистыми вкраплениями слюды. Кто-то не поленился притащить с гор в болото эти камни и построить башню. Может, этот кто-то и создал сеть порталов, соединяющих деревню и отдаленные точки по всей округе? Велена клялась, что это не ее работа. Когда искали место для деревни, случайно набрели и решили приспособить для своих нужд. Тем более что для открытия портала не нужно быть магом. Достаточно знать руны того места, куда хочешь попасть, и выставить эти знаки на деревянных колесах, прикрепленных к столбам в деревне. Лиссе вся эта система напоминала технологию цифровых замков, и то, что местный колдун воплотил ее в этом мире, очень удивило их с Анютой. Подруги даже предположили, что тот, кто создал порталы, был выходцем с Земли. Велене они, разумеется, не сказали ни слова о своей догадке, решив самостоятельно все проверить, если будет такая возможность. Жаль, здесь столбы сгорели – дерево не уцелело в огне пожара. Зато похожие «ворота» есть на лугу. Вот на них можно будет посмотреть… повнимательнее. Главное, найти повод подольше задержаться в деревне.

Девушка посмотрела вниз. Среди травы, почти втоптанная в землю, валялась старая, давно заржавевшая цепь. Забыв о предупреждении Велены ни к чему не прикасаться, Лисса покрепче ухватилась за спаянные друг с другом металлические кольца и потянула, выворачивая мох и комья земли. И тянула до тех пор, пока не поняла, что конец цепи уходит под воду.

– Ну и дела! Аня! – крикнула она, понимая, что самой соваться к упырям не стоит и лучше позвать подмогу.

Затрещали кусты, послышался топот бегущих ног, и подруга с ведуньей выбежали из-за обвалившейся стены.

– Что у тебя?

– Цепь. Она явно к чему-то крепится, но это что-то под водой. – Лисса отступила, давая волшебницам дорогу.

Тут подоспели и Славий с Митей.

– Держи крепко, – Велена вручила воеводе конец цепи. – А я попробую воду развести. Аня, сумеешь щиты поставить, чтобы она не натекла обратно?

– Запросто. – Девушка сцепила пальцы, вывернула ладони и хрустнула суставами, разминаясь перед работой.

Ведунья положила руку на поверхность болотной жижи, прикрыла глаза и зашептала заклинания.

Мох дрогнул и, словно живое существо, стал отползать в стороны. Обнажилась ничем больше не прикрытая бурая жижа. Под действием колдовства вода закружилась воронкой. Славий натянул цепь, но пока конца не было видно. Между ладонями у Анюты появилось синее свечение, и чем шире она разводила руки, тем ярче оно становилось. Воронка тем временем стала в диаметре не меньше трех метров, а углубилась на все два. Зловоние из ямы шло поистине жуткое. «Слава богу, упырей не видно», – вздохнула Лисса, медленно отодвигаясь все дальше от берега, где из мха и грязи образовался целый вал.

– Есть! Аня, фиксируй.

Девушка бросила заклинание в центр воронки. Велена убрала руки, но муть не плюхнулась обратно в яму, а уперлась в невидимую преграду. Почему-то Лиссе на ум пришло сравнение с гигантским стаканом, который воткнули в болото.

– Силовой барьер, – пояснила Аня в ответ на ее изумленный взгляд и тут же сунула любопытный нос в яму. – Ну ничего себе. Славий, тяни.

– Что там? – Парень дернул. Цепь лишь звякнула. – Крепко держится. А ну, посторонитесь.

– Давай помогу. – Аня прыгнула вниз. Лисса только успела ойкнуть от испуга и, перегнувшись через край, посмотрела, что могло так заинтересовать подругу.

На дне обнаружилась гранитная плита, подобная тем, из которых была сложена башня. В центре плиты – квадратный люк. К его крышке было припаяно изрядно поржавевшее кольцо, к которому крепился другой конец цепи.

– Как у тебя это получается? – Велена смотрела на нее ошарашенным взглядом, намекая на неожиданную находку.

Лисса пожала плечами и развела руками:

– Шла, шла, конец цепи нашла. Да бросьте, разве может там быть что-то интересное? Наверняка внутрь давным-давно просочилась вода и все уничтожила.

– Не скажи, – донеслось из магического колодца. Аня колдовала над кольцом. – Люк запечатан герметично. Так что может повезти наткнуться на что-нибудь интересное. Хотя Василиса, ты часто оказываешься права.

Велена только покачала головой.

– Готово! – Девушка оглянулась по сторонам в поисках того, обо что можно вытереть руки. Естественно, ничего подходящего на болотном дне не оказалось, и недолго думая она обтерла руки о штаны, и без того грязные после стояния на коленях.

Славий поднатужился и потянул за цепь. Сначала аккуратно, потихонечку. Звенья выдержали, и тогда воевода дернул со всей силы. Крышка вылетела, едва не прибив Аню. От верной смерти колдунью спас вовремя выставленный щит: Лисса успела заметить, как вокруг подруги вспыхнуло голубое свечение.

– Фу-у-у! – Аня зажала нос. Остальные отшатнулись от жуткой вони, вырвавшейся из подземелья. – Если колдун когда-нибудь тут жил, то мы только что вскрыли его могилу.

– Вполне вероятно. – Велена скатилась вниз. Лисса заметила, что женщина буквально смотала воздух в клубок, как пряжу, и бросила воздушный снаряд в люк, выдавив наружу новый поток вони и мелкую пыль.

– Раз есть пыль, значит, там сухо. – Славий спрыгнул к колдуньям. – Лисса, Митька, побудьте снаружи, покараульте. Если что, кричите что есть силы.

– Эй, так нечестно. Я тоже хочу посмотреть, что там, – возмутился парнишка.

– Митя, останься. Это может быть опасно. – Велена обернулась к Славию, успевшему сунуть голову в люк: – Что там?

– Наколдуйте свет, там темно, хоть глаз коли.

– Легко. – Аня сотворила шаровую молнию и запустила ее в подводное убежище (конечно, после того как воевода вылез из дыры). – Ну? Кто первый рискнет здоровьем?

– Я. – Ведунья решительно шагнула к люку и легко спрыгнула вниз. – Давайте, здесь неглубоко.

– А если бы было глубоко? Она ведь могла ноги переломать, – обеспокоенно поинтересовалась Лисса, присаживаясь на подогретый солнцем валун. Девушка готова была оставаться здесь до заката, дольше ее никакая сила на болоте не удержит.

– На этот случай существует левитация. – Аня подпрыгнула, зависла на мгновение над проходом и плавно опустилась вниз.

Славий обошелся без всяких спецэффектов: покрепче сжал меч в руке, сел на край люка, свесил ноги и прыгнул в неизвестность. Из подземелья донеслись обрывки слов, но разобрать, о чем говорят «исследователи», было невозможно. А потом эхо и вовсе стихло, видно, Славий, Аня и Велена слишком отдалились от входа.

– Так нечестно, – заныл Митька, пытаясь сверху заглянуть в дырку. – Им-то хорошо, они сейчас первые обо всем узнают. А нам что делать?

– Не знаю, как ты, а я буду завтракать. Очень уж это хлопотное дело – освобождать болото от упырей. Даже аппетит разыгрался. Вот только хотелось бы мне знать, как лазанье по непонятным подземельям относится к нашей сегодняшней охоте.

– Мне тоже.

Лисса развернула узелок с нехитрой снедью: картошкой, салом и зеленым луком. Пахло вкусно. Представив, как распугает луковым запахом всех упырей в округе (да что там упырей: от такого, пожалуй, и сам колдун сбежит без оглядки), девушка принялась с аппетитом хрустеть зелеными стеблями, не забыв честно поделиться с Митькой.

– Хорошо тут, – проговорила она с набитым ртом.

Действительно, если бы не опасность, о которой всем было прекрасно известно, тут, пожалуй, можно было бы прекрасно отдохнуть. Солнце уже почти встало и теперь ласково пригревало, навевая сладкую дрему. Гнус не тревожил – народное средство в виде травяного сока работало безотказно. Стрекозы, сверкая на солнце крылышками, покачивались на листьях камыша. Легкий ветерок теребил волосы. Лисса прикрыла глаза и прислушалась. Лягушиный хор и птичий гомон сливались с жужжанием насекомых, создавая неповторимую мелодию болота.

Даже Митька присмирел и перестал жаловаться на несправедливость мира. Приспособив вместо подушки плоский камень, парнишка закинул руки за голову, закрыл глаза и вместе с Лиссой слушал «концерт».

– Никогда не думал, что моя мать может оказаться колдуньей.

– Угу, – поддакнула Лисса. Собеседник мальчишке был не нужен. Ему просто нужно было выговориться, чтобы смириться с тем, что его привычный мир рухнул и настало время жить по-новому.

– В деревне тоже об этом не знают.

– Вот и ты помалкивай. – Лисса глянула на последнюю картошку. Съесть или оставить? Решив, что выкидывать продукты нехорошо, откусила от картофелины солидный кусок.

– Я-то буду. Но вот зачем она призналась? Ничего ведь от этого не изменится. Зато наверняка захочется разболтать кому-нибудь.

– Может, ей надоело врать? Об этом ты не подумал? Не пробовал хранить тайну и бояться, что об этом станет всем известно?

– Не-а. Нет у меня тайн. Да и откуда им взяться, если дальше леса я ничего не видел.

– Хватит ныть. Некоторые и леса никогда не видели.

– Как это? – Паренек даже глаз открыл, готовясь услышать от нее страшную историю о тех, кто всю жизнь провел в мрачном подземелье в заточении у злого колдуна.

Лисса хихикнула:

– Легко. В степи, бывает, едешь… то есть скачешь на лошади несколько дней подряд и ни одного дерева так и не увидишь. Сплошь трава, причем жухлая. Мне больше лес нравится. Так что ты просто счастливчик, что живешь тут.

– Угу, – только и сказал Митька, опять закрывая глаза. – Счастье прямо через край переливается.

Лисса пожала плечами. В утешительницы она точно не нанималась, поэтому оставила реплику парнишки без ответа и снова принялась слушать симфонию болота. Но Митька неожиданно решил продолжить разговор:

– Я слышал, что за лесом есть большие города, и живет там столько народа – с нашей деревней не сравнить. Торговые галеры бороздят моря и по рекам подходят к горам, где живут драконы. А над башней академии в столице сияет камень селенит.

– А зачем он там нужен? – Лисса сорвала осоку, очистила от листьев и вгрызлась в сочный стебель, пытаясь заесть привкус лука. Черт с ними с упырями, пусть живут… пока что…

– Как это зачем? – Митька встрепенулся, приподнялся на локтях и наградил собеседницу самым осуждающим взглядом. – Он волшебный, позволяет ученикам полнее раскрыть свои силы. И для защиты служит, как оберег.

– Это все понятно. – Лисса сорвала еще осоки: трава оказалась на удивление вкусной. – Только вот зачем его было на крыше устанавливать? Еще свалится, придавит кого-нибудь ненароком. И ремонт порушенной башни влетит не в один златень. Не проще ли спрятать камень в подвале – опять же от воров подальше.

– Да ты соображаешь, о чем говоришь? Это же Академия высшего магического искусства! Какие воры? Камень намертво приделан, он же волшебный.

– А ты что, сам все это видел?

– Отец рассказывал, а он врать не будет. Они с матерью раньше в городе жили, а потом в деревню переехали.

Девушка услышала в голосе мальчишки явное сожаление о таком решении родителей. Глупый он еще, не понимает, как ему повезло вырасти нормальным, в отличие от тех, чьи души безвозвратно поглотила цивилизация. Лисса бы с превеликим удовольствием осталась здесь жить, конечно, при условии, что удастся избавиться от упырей и прочих гадов. Да только вот есть у нее дела: надо женихов найти, разобраться, что за игру ведут Иван с Кощеем, и заставить снять кольца, расторгнув помолвку. Сделать это самостоятельно у Лиссы никак не получалось, хоть пальцы руби ради собственной независимости.

– Слышишь? – выдернул ее из мрачных мыслей парнишка.

– Где? – насторожилась девушка.

– Там! Кажется, кто-то пробирается через кусты.

Лисса с Митькой переглянулись, разом побледнев от страха. Мало ли кто может блуждать по болоту днем? Вдруг это колдун вернулся, а у них даже кухонного ножа нет, чтобы хоть как-то защититься.

Теперь и Лисса слышала чьи-то шаги. Она вскочила и, на ходу срывая с шеи амулет, блокирующий силу, бросилась в ту сторону, откуда раздавались звуки. Митька, прихватив увесистый камень, кинулся за ней. Обежав развалины, они остановились, не зная, то ли плакать, то ли смеяться. Упитанный кабан застрял в кустах, но выбираться из природной ловушки не спешил и преспокойно выискивал съедобные корешки.

Услышав шум и увидев людей, обнаглевший свин лишь смачно хрюкнул, обнажив желтые клыки, и вернулся к прерванному занятию.

– Ничего себе, – прошептал Митька, медленно отступая под защиту развалин. – Здоровый, гад. Если нападет, насмерть клыками порвать может.

– А если мы его? Будет чем откупаться от упырей, если застрянем на ночь на болоте.

– Скажешь тоже! И как мы его одолеем? Голыми руками?

– Можно магией, – неуверенно предложила Лисса, отступая вслед за парнишкой. Только вот в собственных силах она была совсем не уверена.

Товарищи по несчастью вскарабкались на огромный валун, откуда было прекрасно видно и кабана и яму в болоте. Но из лаза пока никто не появлялся, даже никакого шума слышно не было.

– А ты сумеешь?

– Может, превратить его в кого-нибудь не такого большого?

– В кого? – Глаза Митька заблестели в предвкушении необычной охоты.

Лисса задумалась. В кого бы превратить хряка, чтобы не убежал, не напал, не поднял шум и не улетел вольной птицей. На ум приходили только растения.

Хлоп! Бах! И на месте бедного свина стоит раскидистая березка, тонкие ветви которой обхватили, как обручи, десять золотых колец.

– Ух ты! – восхитился Митька и, спрыгнув вниз, дважды обошел дерево. Странная какая-то вышла березка, с пятаком и поросячьими глазками.

– Хрю! И-и-и! – заверещала на всю округу жертва произвола.

Удивленные птицы поспешили улететь подальше от такого чуда. Жабы попрыгали в воду, видно решив, что оттуда наблюдать за происходящим будет намного безопаснее.

Лисса осторожно съехала по камню, снова нацепила медальон и вытаращилась на березового кабана, с ужасом думая, в кого за это ее превратит Велена.

– Ох и влетит мне от твоей мамки.

– Ага, – подтвердил совершенно счастливый Митька.

Бедного свина так и не расколдовали. Лисса решила не рисковать, побоявшись сотворить такое, чему даже Велена не сможет вернуть поросячий вид. Наконец ведунья, Славий и Анюта выбрались из подземелья, таща огромные тюки, в которых, как выяснилось позже, были книги. Женщина, увидев березку с пятаком, устроила начинающей колдунье настоящий разнос – не хуже какого-нибудь профессора, отчитывающего студента за опоздание на экзамен.

– Как можно быть такой безалаберной, Василиса? А если бы нежить среагировала на всплеск магической силы? Хочешь всем нам устроить здесь братскую могилу? Пожалуйста, но только без меня и Мити.

– Полегче, госпожа Велена. – Славий положил грязную руку женщине на плечо, и когда та чуть поостыла, с укоризной глянул на Лиссу. – Тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра, прямо дитя малое, да и только.

– Она и есть дитя. – Аня тряхнула кудрями, пытаясь смахнуть с них паутину, но та буквально въелась в волосы, и девушке пришлось вытаскивать липкие нити руками. – Правда, Лисска, кончай чудить. А то, не ровен час, беду накликаешь, а справиться с ней не сможешь. Сначала научись хоть чему-то, а потом колдуй себе на здоровье, никто и слова поперек не скажет.

– Обещаю тридцать раз подумать, прежде чем что-то сделать, – заверила Лисса, держа за спиной руку со скрещенными пальцами. – А что вы принесли? Посмотреть можно? – И она без всякого стеснения сунула нос в первый тюк. Книги были старые, в кожаных переплетах, с пожелтевшими страницами и засаленными углами.

– Осторожно, не повреди, – воскликнула Велена, видя, что девушка взяла одну из находок.

Лисса кивнула, завороженно листая страницы и любуясь рукописным текстом. То, что она не могла прочесть ни строчки, ее не особо расстраивало. Рунная азбука, используемая в этом мире, была для нее сравнима с китайскими иероглифами. Но сам факт того, что она держит в руках книгу, от начала и до конца написанную от руки, заставлял душу трепетать от восторга.

– Если в них нет ничего важного, можно я себе одну возьму? – взмолилась она, глядя на ведунью щенячьими глазами. Лисса испытывала настоящую страсть к старинным вещам, в особенности к книгам. Желание обладать хоть одним из найденных сегодня «сокровищ» было сродни навязчивой идее. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. – Девушка сильнее прижала к себе находку, как будто кто-то хотел ее отнять.

Славий наблюдал за устроенным представлением с улыбкой. Аня фыркала. Она знала, что подруга не отстанет, пока свое не получит. Велена хмурила брови, решая, правильно ли будет дать начинающей колдунье книжку и чем это может обернуться.

– Хорошо, но только после того как я все внимательно просмотрю.

– Ура-а-а! – Лисса подпрыгнула от радости и с неохотой, словно расставаясь с частичкою себя, вернула старинный том на место. – А куда мы их денем? Не потащим же с собой?

– Ты откуда свалилась? Сума тебе на что?

– Сума? Какая сумка? Нет у меня никакой сумки.

– Хватит, Лисса. – Аня схватилась от смеха за живот.

Славий улыбался во все тридцать два зуба, Митька, уже привыкший к выходкам новой знакомой, реагировал спокойно, а вот ведунья продолжала возмущаться и хмурить брови.

И тут Аня увидела нечто, что заставило ее забыть о веселье.

– А кто на березу колец навешал? – Девушка внимательно посмотрела на несчастного кабана, охрипшего от бесполезного крика.

– Не я, – тут же открестилась Лисса. – Он таким сразу превратился.

– Смотри-ка. – Славий согнул ветку. – Словно перстни на пальцах. А кабанчик-то не прост.

Аня, Славий и Велена окружили дерево, рассматривая со всех сторон и ощупывая ветки. Пятачок нервно дергался. Хряк явно не знал, какого подвоха можно ждать от колдуний и грозного воина, задумчиво оглаживающего рукоять меча.

– Хрю! – возмутилась березка, когда Славий ухватил пятак за ноздри.

– Превращайте его обратно. Есть у меня к господину магу парочка вопросов.

Лисса неосознанно вцепилась в руку Митьки, сидевшего рядом с ней на валуне, чтобы не мешаться под ногами.

– Димка, оказывается, мы колдуна поймали! – Ее восторгу не было предела, поэтому Лисса не заметила, как мальчишка поморщился от боли.

– Как ты меня назвала?

– Э-э-э… – Лисса оторвалась от созерцания пассов, производимых Веленой. Все равно непонятно, как ведунья справится с последствиями чужого колдовства. – Дима… А что? Тебе не нравится собственное имя?

– Нравится, только никто меня так не зовет. Все Митяй, Митька или Митенька. Отвык, вот и показалось не моим.

– Бывает. Я тоже не всегда на Василису откликаюсь. – Девушка улыбнулась и снова схватила паренька за руку: – Пошли, посмотрим на нашего колдуна.

Встав так, чтобы не мешать и в то же время хорошо видеть происходящее, горе-охотники могли наблюдать невероятную картину. Славий прижал кабана к земле и так сильно вывернул ему голову, что казалось: одно неосторожное движение – и свин распрощается с жизнью.

– А вот теперь поговорим, голубчик. Следишь за нами?

– Может, превратим его обратно в человека? – предложила Аня. – А то странно вести беседы с кабаном.

– Не выйдет. – Велена хорошенько осмотрела хряка. – Его морок – это индивидуальная разработка. Снять сниму, но пока разберусь, как это сделать, чтобы без головы не оставить, много времени уйдет, а уже и так полдень. Так что если кому-то не по нраву беседы с кабанами, могут обождать в сторонке.

– Нашла коса на камень, – шепнула Лисса на ухо Митьке. – Колдунья и ворожея.

– Думаешь, подерутся?

– На что спорим?

– А что у тебя есть?

– Ничего. Возможно, в перспективе книжка.

– Книжки мне без надобности, я читать не умею.

– Какое совпадение.

– Дети, тихо! – шикнула на них Велена и, шагнув к колдуну, присела на корточки, чтобы заглянуть в глаза. – Как же ты докатился до подобной жизни? Свиньей бегать по болоту? Надо же, и упыри до сих пор не съели, а ведь сколько вкусного сала на боках.

– Хрю, – жалобно взглянул на ведунью кабан, словно умоляя избавить от непомерного груза в лице воеводы.

– Ага, конечно. – Славий посильнее прижал свина к земле. – Я выпущу тебя, а ты сбежишь?

– Он что, мысли читать может? – шепотом поинтересовался у Лиссы Митька.

Девушка неопределенно пожала плечами, начиная подозревать, что так оно и есть на самом деле. Слишком часто воевода отвечал на мысли, не высказанные вслух. А Славушка не прост, ой как не прост, хоть и хочет таким казаться. Надо бы присмотреться к нему повнимательней.

– Еще пожелания будут? – нехорошо улыбнулась кабану ведунья.

– Нет, – совершенно по-человечески вздохнул свин.

Лисса хоть и ожидала чего-то подобного, все равно от удивления подпрыгнула, впившись пальцами в Митьку. Тот скривился, высвободил руку из ее хватки и потер запястье, на котором остались отчетливые следы нервных девичьих переживаний.

– Вот и чудесно. А теперь честно отвечай на вопросы, иначе я на твоей шкуре начну обучать Василису: все никак не пойму, к какому классу относится ее колдовская сила. Заодно и сообразим. Василиса, подойдя сюда, встань ближе, чтобы господин свин не думал, что мы шутим.

Лисса, повторив движения Анюты, когда та собиралась ставить щит, хрустнула пальцами, изображая полную готовность колдовать. Хряк дернулся от испуга и чуть было не вырвался из цепкой хватки воеводы, но Славий рывком вернул его на место.

Лисса сдержала смешок, чтобы не нарушать образ грозной колдуньи, встала позади Велены и впилась в хряка немигающим взглядом, зная, как это действует на нервы.

– Кто такой? Откуда в наших краях? Что забыл на болоте? Почему следишь за нами? – озвучила ведунья самые важные вопросы.

Хряк еще пару раз дернулся – вдруг удастся сбежать, осознал всю бесполезность своих попыток и окончательно смирился со своим незавидным положением.

– Анастас Миленский. Прислан Ковеном магов Тариана для разведывания обстановки и, по возможности, устранения причины безобразия, творящегося в этих краях.

– Коллега, значит. – Вопреки ожиданиям, Велена не обрадовалась появлению собрата. Скорее расстроилась, что они вообще его встретили.

– Слезьте с меня, пожалуйста, – попросил свин воеводу.

Тот глянул на Велену и, дождавшись ее кивка, выпустил кабана. Хряк отошел на шаг, и спустя мгновение на его месте появился мужчина, стоящий на коленях и упершийся руками в землю.

– Давно бы так. – Славий подошел к колдуну, бесцеремонно вздернул его за шкирку и поставил на ноги.

– Может, вы все-таки отпустите меня?

– Простите, мэтр. – Парень разжал пальцы и могучими ударами отряхнул с рубашки мага пыль, чуть не выбив из бывшего кабана душу.

Лисса хихикнула. Велена улыбнулась. Несчастный маг отскочил от воеводы подальше, понял, что бить его больше не собираются, и предложил обменяться идеями. Итогом коллективных размышлений стало решение разделить болото на участки, разбиться на пары «маг – помощник» и прочесать упыриное гнездо за два-три дня. Мэтр Анастас утверждал, что этого времени должно хватить, чтобы выявить аномалию или вспугнуть устроившего все это колдуна, а затем загнать его в ловушку и передать в ковен для справедливого суда.

Лиссе выпало идти со Славием: ведунья наотрез отказалась отпускать сына от себя. Бедной Ане ничего не оставалось, как взять в напарники колдуна, явно не обрадованного такой идеей.

– Я могу работать сам.

– Работайте, кто вам запрещает. Только под нашим присмотром. – Велена не собиралась уступать. Сам же предложил план, и сам же от него хочет отказаться. – Она за вами присмотрит, если вздумаете чудить. Ань, сможешь?

– Легко. – Колдунья приблизилась к мужчине и улыбнулась ему, как голодный дракон. Колдун нервно сглотнул и, похоже, решил более серьезно отнестись к предстоящему походу.

– Ну что, в путь! Сегодня осматриваем участки шесть, семь и восемь. До заката должны успеть.

– А после? – Лиссу передернуло от воспоминаний о том, что творится ночью на болоте.

– Собираемся здесь. Это самое безопасное место, ставим защиту и до утра отдыхаем.

– Может, в деревню вернемся? Так надежнее будет.

– Я понимаю, что тебе страшно, Василиса, но некогда бегать туда-сюда. Чем быстрее справимся, тем быстрее все это закончится.

– Вот так всегда…

– Пошли, не бойся. – Славий легонько тронул ее за плечо, и они побрели в свою сторону.

Ночь выдалась холодной. Камыш шелестел от порывов ветра, и постоянные крики, стоны и протяжный вой не давали крепко спать. Продремали до утра, а на рассвете остров накрыло ледяным туманом, заставившим окончательно проснуться.

– Наконец-то тишина. – Лисса разжала онемевшие за ночь руки, выпуская воеводу из объятий.

Он выпускаться не хотел. По крайней мере, так показалось девушке, когда руки Славия отпустили ее с едва заметной, но все-таки заминкой. Вздохнув, воевода потянулся, сел и, не глядя на Лиссу, отправился за валуны к болоту.

– Где тишина? – Рядом зашевелилась Аня. – Лягушки орут, как ненормальные.

Лишившись тепла, девушка проснулась, пару раз зевнула и села, протирая глаза.

– Все, что не вопли упыря, – музыка для моих ушей. – Лисса тоже села, хотела было встать, но не получилось. Утихшая за ночь боль в ступнях накатила новой волной. Девушка застонала и разбудила ведунью.

Осмотрев ее ноги, Велена сделала неутешительный вывод. Ходить ей никак нельзя. В деревне она бы вылечила ее в два счета, а так придется немного пострадать.

– Вот и славно. – Анастас довольно улыбнулся. – Я сейчас отошлю послание в столицу, а ты, девица, получишь на него ответ, пока мы будем на болоте.

– Хорошо. – Лисса кивнула, а потом встрепенулась: – А я здесь одна останусь?

– Не бойся, скучать не будешь. Я придумала тебе занятие, так что не успеешь оглянуться, а мы уже тут как тут, – обрадовала ее подруга.

– Только не готовить. Все равно не из чего, – тут же предупредила Лисса. Она потихоньку передвинулась поближе к каменному обломку и оперлась на него спиной. Сидеть ей предстояло долго, так что лучше сразу позаботиться о комфорте.

– Никто в здравом уме не доверит тебе продукты. Нам еще жить хочется, – пошутила Аня, потянувшись. – Так, мне тоже надо умыться. Митя, вставай, иначе все пропустишь.

Ведунья задумчиво смотрела на потягивающегося и почесывающегося сына, явно что-то прикидывая в уме.

– Оставлю-ка я с тобой Митьку, а сама со Славием пойду.

Лисса ничего не имела против такой компании. Наоборот, вдвоем веселее и не так страшно. А вот сам мальчишка был не согласен. Обиделся, что с ним обращаются как с маленьким. Пробурчал что-то вроде: «Зачем тогда вообще с собой взяли», – и ушел умываться туда, откуда только что вернулся Славий.

– Вы чего такие кислые? – удивился воевода.

– Василиса с Митей остаются. Так что выходим прямо сейчас. Двум группам придется до темноты постараться обойти все запланированные участки. Работы предстоит много.

Славий понимающе кивнул, подсел к Лиссе, взял девушку за руки и заглянул ей в глаза:

– Ты как? Сильно болит?

– Терпимо. – Она улыбнулась в ответ на такую трогательную заботу. С чего бы вдруг? Раньше Славий почти не обращал на нее внимания. Можно сказать, терпел по долгу службы. А тут такие разительные перемены. Или на него так подействовала совместная ночевка? – Ягод наберете по пути, – решила Лисса на всякий случай сменить тему. – А то есть хочется, хоть опять в корову превращайся. – Тут она скосила лукавый взгляд на собирающегося мага. – Или в кабана, у него меню более разнообразное.

Мужчина, услышав ее издевку, поджал губы.

– О вас, юная девица, я тоже написал в ковен. Вы сами по себе удивительная аномалия и заслуживаете пристального внимания моих коллег.

– Что? – Велена взвилась от гнева. – Хотите на девочку лапы наложить? Не позволю!

Если маг и хотел что-то сказать в ответ, то под грозным взглядом ведуньи стушевался, засуетился и, схватив сумку с картой и магическими принадлежностями, устремился к болоту, крикнув на ходу:

– Скажите Ане, пусть поторопится, я ждать не буду.

– Вот так-то! – Велена довольно улыбнулась. – Ну что, Славий, пошли, пока прохладно?

– Как скажете, госпожа Велена.

Скоро на острове стало очень тихо.

– Так нечестно, – заныл Митька, но Лисса не собиралась целый день терпеть его плохое настроение.

– Брось, нам тоже есть чем заняться, будем азбуку учить. Смотри, что нам оставила Анюта.

И она продемонстрировала окончательно павшему духом парнишке разворот книжки, на котором Аня трофейным карандашом (утащенным из сумки мага, пока тот не видел) написала ей местный алфавит с транскрипцией по-русски.